Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Мы это уже проходили, – застонала я. – Ничего я не сдерживаю, Таран, и испробовала всё. Не знаю, почему магическая сила не отвечает.

– Зато я знаю.

Я изогнула бровь, а Таран оперся на свой меч, как на трость, с надменным и самодовольным видом.

– Так ты мне скажешь, в чем дело? – настаивала я.

– Тебе объяснение не понравится.

– А тебя это прежде никогда не останавливало.

Таран фыркнул и бросил меч в сторону – клинок со звоном ударился о пол.

– Двинешь мне снова – объясню.

Я тоже бросила свой меч и с коварной улыбкой хрустнула костяшками пальцев.

Мы оба встали в боевую стойку – подняли кулаки к подбородкам и, одинаково прищурившись, начали двигаться по кругу.

Таран правда был хорошим борцом, даже отличным. Его тщательно обучили обороняться всеми возможными способами – и магией, и холодным оружием, и рукопашным боем. В отличие от большинства мужчин таких габаритов, он редко полагался на свою физическую силу, чтобы добиться преимущества.

Но при всем мастерстве у Тарана имелся один вопиющий недостаток.

– Жду атаки со дня на день, – подначил Таран, плавно поворачиваясь на каблуках, пока я скакала вокруг него.

Я держала язык за зубами, стараясь тянуть время.

Пару раз Таран дергался в мою сторону, провоцируя меня на атаку, но я продолжала медленно кружиться. Наблюдая. Выжидая.

– Ты так и собираешься скакать вокруг меня или удар нанесешь? – подначивал Таран.

Я ждала дальше.

В улыбке Тарана появилось что-то адское.

– Может, ты и не хочешь знать. Может, ты бежишь…

Хрясть!

Голова Тарана дернулась в сторону: костяшки моих пальцев врезались ему в челюсть. От удивления он отшатнулся, потом потерял равновесие и ничком упал на каменный пол подземной тюрьмы.

Я неодобрительно зацокала языком:

– С первой попытки врезала! Какой стыд для тебя!

Таран поморщился и поскреб лицо:

– Ладно, я это тоже заслужил.

– Ну? – Я встала над ним, подбоченившись. – Так в чем заключается страшная тайна? Почему я не могу использовать свою магическую силу?

Таран расслабил руки и ноги, затем похлопал по полу, приглашая меня сесть рядом. Я закатила глаза, но уступила и устроилась неподалеку.

– Помнишь, Аликс говорила, что божественность связана с нашими эмоциями? – спросил он.

Я кивнула и подтянула колени к груди, заранее опасаясь оборота, который принимала наша беседа.

– Так вот, чтобы божественность подпитывалась эмоциями, эти самые эмоции нужно иметь. А у тебя их нет. Больше нет.

– Таран, моя мать пропала, отец убит, младший брат в опасности, а я сама, вероятно, погибну. Уверяю тебя, эмоций мне хватает.

– Может, они спрятаны глубоко внутри, но чувствовать их ты себе не позволяешь. – Таран грустно покачал головой. – Во дворце ты появилась полной жизни. Ты смеялась, плакала, флиртовала, злилась. Ты грозилась чуть ли не убить Лютера. Ты половину Люмноса чуть ли не грозилась убить! Помнишь, когда такое было в последний раз?

Не говоря ни слова, я крепче обняла себя за ноги и опустила подбородок на колено.

– Я ищу повод для ссоры, пытаясь вызвать у тебя хоть какую-то реакцию, а ты даже не злишься. Только вспыхнут какие-то чувства – ты сразу их гасишь.

– Я… Мне просто нужно чуть больше времени, – пробормотала я.

– Знаю. – Таран потянулся к моей руке и сжал ее в своей мозолистой ладони. – Но у тебя времени нет, королевушка.

Вздохнув, я растянулась на холодном полу рядом с Тараном, запрокинула голову и закрыла глаза.

Как и все предыдущие дни, я попыталась нащупать в себе хоть крупицу чувства, некий колодец гнева или грусти, который разбудил бы мою божественность. Казалось, я сую руку в кострище – внутри себя я чувствовала опасное тепло, но едва разум фиксировал боль, отдергивала руку, возвращая ее в безопасный холод онемения.

Теперь я так делала не сознательно, а непроизвольно, из элементарного желания выжить. Ведь если бы я в самом деле поддалась соблазну и вошла в клокочущее пламя, то обратно могла и не выбраться.

– Дием?

– Что?

– Мы ведь друзья, да?

Я сжала ему ладонь:

– Конечно друзья, Таран. Ты мне очень дорог.

– Тогда могу я задать тебе серьезный вопрос?

– Разумеется. – Я подняла голову и растянула губы в благосклонной улыбке.

– Когда вы с Лютером перестанете нас мучить и трахнетесь?

– Таран! – Я чуть воздухом не подавилась.

– Знаешь, мужчины-Потомки крупнее смертных. Во всех отношениях. Одна ночь с Лю – и ты имя того смертного забудешь. Задница Люмнос, да ты и свое-то забудешь! – Таран заревел от хохота, а я вырвала руку из его тисков и, густо краснея, с силой ткнула его в бок.

– Это очередная попытка меня разозлить?

– Возможно, – признался Таран, ухмыляясь. Я попробовала отстраниться, но он схватил меня за талию и рывком притянул к себе. – Но я все равно хотел бы услышать ответ.

– Таран, я помолвлена, – предупредила я.

Он закатил глаза:

– Да, с мужчиной, который не потрудился вовремя прийти на похороны твоего отца. А когда таки пришел, смотрел на тебя так, словно ты убила его любимую собаку, хотя горе случилось у тебя. С мужчиной, который, судя по тому, что ты говорила на балу, хочет жениться на тебе, лишь чтобы стать королем.

– Отношения у нас сложные. Тебя они никоим образом не касаются.

– Слушай, я уверен, что он отличный парень. Ну, я уверен, он считает, что он отличный парень, но ты же не веришь, что он впрямь лучше Лютера.

Я подвигала челюстью, но ничего не сказала.

– Да Лютер бы на меч ради тебя бросился! Он всем бы рискнул, чтобы тебя защитить.

– Он и ради тебя так поступил бы. И ради Аликс, и ради Элинор, и ради Лили.

– Да, поступил бы, но ведь мы…

– И если на то пошло, он и ради совершенно постороннего человека так поступил бы.

– Да, правда, но ведь…

– И да, он уже поступал так ради посторонних. Много раз.

– Если бы ты на секунду отключила логику…

– Таран, не надо убеждать меня, что Лютер хороший человек. Я и так это знаю.

– Нет, Дием, не знаешь. По-настоящему не знаешь. – Голос Тарана звучал без обычной шутливости. Когда я посмотрела на его, во взгляде у него читались мягкость и серьезность, какую я нечасто видела. – Он лучший человек из тех, кого я знаю и узна́ю когда-нибудь. За все эти годы он ни разу не поставил себя на первое место, ни единого раза. Абсолютно каждый свой поступок он совершает ради кого-то другого. Таких историй я мог бы рассказать тебе столько, что хватило бы до конца жизни. Люди, которых он вызволил из беды; дети, жизни которых он… – Таран осекся,