Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Элеану, – хором ответили Таран и Аликс.

– Но это же ерунда, – сказала я, нахмурившись. – Эмонн ненавидит Элеану. Он сам мне так говорил.

– Конечно говорил! – изрыгнул Таран, судя по виду, готовый пробить кулаком каменную стену. – Каждое его слово – ложь.

– Эмонн и Элеана очень близки, – пояснила Аликс, поморщившись в знак сочувствия. – Из-за этой дружбы отношения Эмонна и Лютера всегда были натянутыми.

Я замялась, тут же переосмыслив каждый свой разговор с Эмонном.

– Но ведь… на ужине кузенов…

– Эмонн ее пригласил, он тебе не рассказывал? – негромко спросил Таран. – Он и места распределил так, чтобы Лютер сидел рядом с ней. Они вместе добивались того, чтобы вас поссорить.

Аликс кивнула. В ее взгляде было столько жалости, что я густо покраснела, устыдившись собственной наивности. Козни Эмонна казались эгоистичными, но безвредными; мне в голову не приходило, что его ближайшая союзница – женщина, больше всех желающая мне смерти.

Семена сомнения в Лютере, которые он во мне посадил… Моему дрожащему от страха сердцу требовалось оправдание бегства, и я с излишней готовностью воспользовалась для этого ложью Эмонна.

В горле встал комок.

– Если понадобится, мы уйдем в отставку из Королевской Гвардии, – проговорил Таран. – Даже монарх не может заставить Потомка служить против его воли. Самое большее, что может сделать Реми, – изгнать нас из Дома Корбуа.

– Как он только что изгнал меня, – тихо проговорила Элинор, судя по зеленоватому лицу, потрясенная до глубины души.

Лили взяла ее за руку и пожала.

– Это же только на два дня, – с чувством проговорила Аликс. – Какие бы планы они ни строили, два дня мы вытерпеть можем.

Два дня.

У меня застучало в висках.

Теллер повернулся ко мне с мрачным видом:

– Дием, тебя должны короновать. Иначе…

– Я понимаю, – перебила я.

Теллер наклонил голову набок и прищурился. Означало это, что он видит во мне больше, чем мне хотелось показать.

Я повернулась к Аликс и Тарану:

– Где он?

Они переглянулись, прекрасно понимая, кого я имею в виду.

– В Люмнос-Сити, – ответила Аликс после долгой паузы.

– Для чего?

– Для тебя, – отозвался Таран, пронзив меня взглядом. – Чтобы убедить Дома не оспаривать твои права.

Я закрыла глаза, запрещая ногам подгибаться, ведь мир завертелся вокруг меня.

– Дием, если твои права оспорят… – снова начал Теллер, голос которого звучал строго и серьезно.

– Я сказала, что понимаю, – процедила я. – Что будет с Элинор?

– Я велю перенести ее вещи сюда, – проговорила Аликс. – Элинор может остаться в твоих покоях до Оспаривания.

– А если я проиграю Оспаривание, то всё? Элинор изгонят из Дома Корбуа?

Все обменялись тяжелыми взглядами.

– Дием, ты не можешь проиграть, – настойчиво проговорил Теллер. – Не можешь, и точка. Ты должна победить, иначе…

– Знаю! – крикнула я. – Пламя пламенное, Теллер, думаешь, каждую богами проклятую минуту каждого богами проклятого дня я не думаю о том, сколько людей пострадает, если я провалюсь в ситуации, когда провалы – всё, на что я способна?

Теллер вздрогнул и отступил на шаг.

– Дием… – негромко позвала Элинор.

Я потерла виски:

– Простите. Я… я отлучусь на секунду. – Я развернулась и убежала к себе в спальню, захлопнув за собой дверь.

Стиснув зубы, я меряла комнату шагами под аккомпанемент бешено бьющегося сердца.

Осталось два дня.

Два дня.

От недели к неделе бремя у меня на плечах становилось все больше, тяжелее, мучительнее. Поначалу оно придавало мне сил, подгоняло, напоминало обо всех, кому мог помочь мой успех.

Но с каждой неудачей камни превращались в валуны, валуны – в горы, крутые, островерхие, смертельно опасные для восхождения, сам вес которых грозил похоронить меня заживо.

Что случится, если я провалюсь? С Теллером, с Лили, со всеми, кого я пытаюсь защитить? Смертных изгонят из Люмноса? Генри отдаст жизнь, выполняя самоубийственное задание Хранителей? Мои друзья-Корбуа будут навсегда уничтожены за тридцать дней верности мне?

Или они все меня забудут? Может, было бы милосерднее, если бы мое мимолетное правление кануло в небытие? Или же моя жизнь станет поучительной историей, предостережением всем будущим Потомкам об ужасном конце, грозящем тем, кто тоже симпатизирует смертным.

Я хоть что-то хорошее сделала? Или только всё сильно испортила?

В спальне вдруг стало слишком тесно, казалось, стены сдвигаются с каждым испуганным вздохом. Я посмотрела на Сору: гриверна расхаживала по насесту синхронно со мной, а потом краем глаза заметила металлический блеск. На туалетном столике лежали подарки гостей бала, в самом центре – маленький золотой диск.

Я подошла к столику и взяла компас из Мероса. Красная стрелка кружилась под стеклянным куполом, разыскивая то, что больше всего желало мое сердце. Я ждала-ждала-ждала ответ, но стрелка продолжала свой бесконечный поиск, дико вращаясь без остановки.

Потому что… чего я хотела?

Я Оспаривание-то пережить хотела? Если корона сейчас казалась слишком тяжелой, насколько хуже будет, когда я смогу носить ее по-настоящему?

Или мне хотелось сбежать? Я могла бы взять Теллера, сесть на Сору и исчезнуть в каком-нибудь отдаленном уголке Эмариона. Такой выход казался трусливым, зато по крайней мере жизнь моего брата была бы в безопасности, чего, будучи королевой, я гарантировать никогда не смогла бы.

А как насчет моего сердца? Я гналась за одним мужчиной, убегала от другого, мучилась из-за обещаний и секретов, ожиданий и привязанностей. Я знала, что пугает меня, что волнует; что вселяет страх, что – надежду; но на один вопрос я так и не ответила: чего я хочу?

Компас у меня на ладони дернулся, стрелка резко остановилась. Ноги сами понесли меня за красной линией компаса – через комнату к Сориному насесту и к краю дворцовой стены. Неведомый объект моих желаний явно был не здесь.

Забежав обратно в покои, я накинула плащ из Монтиоса, чтобы защититься от пронизывающего ветра, и вернулась к Соре. Золотые глаза гриверны глянули на компас, потом посмотрели вдаль, и оперенные крылья расправились.

Я перекинула ногу через Сорину спину, и мы взмыли в небо. Я поморщилась, понимая, что Таран разозлится на меня за побег из дворца, но внутреннее чутье подсказывало: за стрелкой компаса мне нужно следовать одной.

Неведомая магия позволяла компасу четко видеть мои чувства, и Сора ее явно ощущала, ведь при всех ее наклонах и поворотах направление стрелки не менялось. Через несколько мгновений сверкающий дворец остался позади, а впереди замаячила тусклая серая грязь Смертного Города. При виде нее у меня сердце замерло.

«Генри, – догадалась я. – Компас ведет меня к Генри».

Неожиданно проснулась паника – пришлось бороться с соблазном развернуться и лететь обратно. С Генри я не разговаривала с тех пор, как они с Вэнсом