Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Теперь я не сомневалась, что – если этого окажется недостаточно – после моей гибели его окружат любовью и заботой. Я подозревала, что и у смертных Люмноса появились новые союзники из числа Потомков.

Бремя у меня на плечах внезапно показалось не таким тяжелым.

– Нарядиться я нарядилась, а идти некуда, – засмеялась я и сглотнула, чтобы унять жжение в горле. – Теперь что?

– Мы устроили ланч для всех кузенов в большой столовой! – радостно объявила Лили.

– И места на этот раз постарались распределить удачнее, – добавил Таран, подмигивая.

– Но сначала проведем тебе последнюю тренировку, – вмешалась Аликс.

– Тренировку? В этом? – Стоило поднять руки, украшения зазвенели колокольчиками. – Я шевельнуться-то едва могу.

Аликс пожала плечами:

– Шевелиться не надо. На этот раз никакой физической борьбы. Только магия.

– И мы все придем, – добавил Теллер. – Ты обещала показать мне свою магию. Пора выполнять обещанное.

Я растянула губы в фальшивой улыбке:

– Чудесно! Жду не дождусь.

Таран и Теллер обменялись взглядами и ухмыльнулись. Элинор и Лили вместе бросились ко мне, чтобы помочь распределить безбрежное море синего бархата вокруг моего тела. По дороге в коридор я взяла предмет, брошенный мной за дверь спальни, и прикрепила к талии простым кожаным ремнем.

По дворцу мы шли группой, смех и веселая болтовня отражались от стен по мере нашего продвижения. В груди потеплело от такого аккомпанемента и окутавшего меня осторожного оптимизма. Впервые за долгое время я почувствовала себя… удачливой.

Полной надежд.

Когда мы шумно ввалились в подземную тюрьму, какофония сменилась негромким гулом: выяснилось, что мы не одни.

Прислонившись к колонне в центре огромного каменного зала, скрестив руки на груди и одной ногой упершись в стену, стоял черноволосый мужчина с зазубренным шрамом и пронзительным взглядом, который тотчас пересекся с моим.

– Лютер! – негромко позвала я.

Я не видела его со дня ссоры с Реми. Первым же утром, когда он не пришел на наш совместный завтрак, у меня сердце упало. Я поняла, как привыкла полагаться на постоянное присутствие Лютера, хотя изо всех сил старалась его игнорировать.

Мои спутники напряглись, глядя то на меня, то на Лютера. Я протиснулась вперед и спустилась по ступеням настолько грациозно, насколько позволяли ярды бархата, волочащегося за мной.

Когда я приблизилась, Лютер выпрямил спину, вытянул руки по швам и склонился в почтительном поклоне. Я, конечно, понимала, что так он хотел проявить уважение, но от подчеркнутой официальности жеста и от дистанции между нами, которую он подразумевал, в груди больно кольнуло.

– Ты вернулся, – проговорила я.

Кивнув, Лютер обвел взглядом мои украшения, мою мантию, мое платье:

– От тебя… глаз не отвести.

Румянец залил мне щеки.

– Элинор и Лили подумали, что сегодня мне будет полезно почувствовать себя королевой.

– И ты чувствуешь?

Уголок моего рта приподнялся.

– Ну, почти.

В пристальном взгляде горели невысказанные слова. По вспышке надежды, которую я в них увидела, было ясно, что мое собственное выражение лица выдало меня с головой.

– Ты кое-что потерял. – Откинув мантию, я отстегнула Меч Корбуа от кожаного ремня у меня на талии и протянула Лютеру – золоченый эфес и сияющий клинок оказались у меня на раскрытых ладонях.

Лютер посмотрел на меч, потянулся было за ним, потом замер.

– Лучше оставь себе. Его должен носить давший клятву защищать Дом Корбуа. Моя верность теперь, – Лютер снова заглянул мне в глаза, – связана не с Корбуа.

У меня засосало под ложечкой.

– Сейчас я слишком занята сохранением жизни нескольких тысяч смертных. Не мог бы ты оказать мне услугу и избавить меня от забот о Доме Корбуа? – Я отчаянно, но безуспешно пыталась сдержать улыбку. – Да и знаю я, как опасно отнимать у мужчин драгоценные игрушки. Они так из-за них кипятятся!

Лютер тоже не смог не улыбнуться:

– Как пожелаете, моя королева. – Он взял меч, не совсем случайно задев ладонями мои. – Отец хочет его вернуть.

– Так отдай его Реми, – любезно позволила я. – Острием вперед.

Судя по многозначительному взгляду, Лютер всерьез рассматривал такой вариант. Он вложил меч в пустые ножны за спиной, и почему-то при виде инкрустированного драгоценными камнями эфеса, снова появившегося у него за плечами, на душе у меня стало легче.

– Лютер, я слышала, как Реми поступил с твоими титулами. Мне очень жаль…

– Не надо, Дием, ты не виновата.

– Еще как виновата. Не следовало встревать между тобой и твоей семьей.

– Проблема не только в твоем появлении. Та стычка назревала давным-давно.

Немного поколебавшись, я приблизилась к Лютеру на несколько шагов, прижала ладонь к его груди и понизила голос до шепота:

– Это ведь он сделал, да? Шрам появился после нападения твоего отца?

Лютер кивнул, мышца у его челюсти дернулась.

– Почему? – шепотом спросила я. – Ты же был ребенком, как Реми мог так поступить с собственным сыном?

На миг мне показалось, что Лютер ответит, но, как столько раз прежде, он надел стальную маску и плотно сжал губы. Боль и обида начали подниматься со дна души, и я собралась отстраниться.

– Подожди. – Рука Лютера метнулась к моей. – Я хочу сказать тебе…

– Но?

– Но… история длинная и трудная, излишней огласке мне предавать ее не хотелось бы. А если ты не заметила, у нас довольно нетерпеливая аудитория.

Я глянула на лестницу, ведущую в подземную тюрьму. Судя по всплеску возни и болтовни, мои спутники поспешно притворились, что не следят за каждым нашим движением.

Я подавила смешок.

– Согласна. Тогда в другой раз.

Лютер шумно выдохнул, заметно расслабляясь:

– Надоело от тебя таиться. Хочу, чтобы ты все знала. Каждый мой секрет принадлежит тебе.

Я едва сдерживалась, чтобы не отвести глаз, думая о Хранителях и о роли, которую сыграла, помогая им.

– Я тоже храню от тебя секреты. Секреты, которые могут изменить то, как ты ко мне относишься.

Лютер осторожно приподнял мне подбородок, заставив снова заглянуть ему в глаза:

– Никакие твои секреты не способны изменить то, что я к тебе чувствую.

Мое сердце бешено заколотилось.

– Тогда никаких больше секретов. После Оспаривания мы расскажем друг другу всё. Всю горькую правду.

– Всю горькую правду, – согласился он.

Медленно, очень медленно, словно боясь меня отпустить, Лютер убрал руку с моей, запустил ее в карман сюртука и вытащил письмо:

– Вот, его сегодня утром тебе принесли.

Нахмурив брови, я вытащила из конверта сложенную записку и тотчас узнала крупный, грубоватый почерк. Я начала читать, с каждым словом хмурясь все сильнее.

Ди!

Удачи тебе завтра. Скоро увидимся. Помни, мы с тобой заодно, как бы порой ни казалось.

Г.

– Что-то не так? – спросил Лютер, вытягивая шею, чтобы на меня посмотреть.

– Письмо