Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Знаю.

Я удивленно подняла голову.

– Один из стражей видел, как ты убегаешь от канала, ведущего к королевскому причалу.

– Он и Генри видел?

– Нет, только тебя, но у меня возникли подозрения относительно твоих мотивов. – Лютер улыбнулся, но его улыбка получилась грустной. – По каналу все Корбуа тайком провозят во дворец своих любовников. То, что кровезамки теперь открываются членам твоей семьи, нанесло значительный урон личной жизни всех кузенов.

«Не всех», – подумала я и загадочно улыбнулась, вспоминая прошлые визиты Теллера к Лили.

– Почему ты ничего не сказал? – спросила я.

Вопрос был бессмысленным, ведь я заранее знала тысячи возможных объяснений, которые мог дать Лютер.

«Потому что ты со мной не разговаривала».

«Потому что я пытался заслужить твое прощение, а ты лишь кричала на меня».

«Потому что ты встречалась с мужчиной, которого предпочла мне».

– Потому что меня это не касалось, – ответил Лютер.

Я перечитала письмо, наспех обдумывая написанное, потом сложила его и убрала. Ситуация с Генри окончательно вышла из-под контроля. Он тоже заслуживал моей честности, и в ближайшее время я собиралась с ним честно поговорить.

– Я слышала, ты встречался с представителями Домов, – сказала я.

В лице Лютера отразилась усталость.

– Я сделал все, что мог. Я дал все обещания, которые могу сдержать, и предложил все, чем могу распоряжаться. Молюсь, чтобы этого хватило.

– Что ты им пообещал?

Мышца у челюсти Лютера снова дернулась, и он отвернулся. Зловещая туча, висевшая над нами, словно уплотнилась, омрачив ему лицо.

– Лютер, я же говорила тебе, что не собираюсь продавать льготы и привилегии только ради того, чтобы…

– Дело не в этом. – Лютер упорно отказывался смотреть мне в глаза.

– Так скажи, в чем. – Я шагнула к нему, его тело оказалось так близко, что древесный мускус заполнил мне ноздри. – Нужна горькая правда, помнишь?

Лютер закрыл глаза, и его лицо медленно ожесточилось. Броня неукротимой решимости сковала черты, и, когда он снова перехватил мой взгляд, передо мной стоял не Лютер, а жестокий, безжалостный принц. Мельком глянув на остальных, он заговорил так тихо, что услышала только я.

– Дом Гановерр согласился не оспаривать твои права, если я заключу обременительный договор о женитьбе на Элеане.

Мои руки сами вытянулись вперед и стиснули ему предплечья, чтобы голова перестала кружиться.

– Нет, Лютер, нет!

– Дом Гановерр для тебя – наибольшая опасность. Если есть шанс обезопасить тебя от них, я должен его использовать.

Я отчаянно замотала головой, подбирая слова. Поле моего зрения затуманилось по краям, мир сузился до него, до одного него.

– Лютер, пожалуйста-пожалуйста, скажи, что не согласился на этот договор!

Он пригвоздил меня пристальным взглядом, и я подумала, что мое разбитое сердце разорвется и снова испепелит все вокруг.

– Нет, Лютер, нет, – снова выдавила я.

– Я пообещал им дать ответ до захода солнца…

– Хвала богам! – простонала я, бессильно приваливаясь к нему.

– Но я уже решил согласиться.

– Ты шутишь, – пролепетала я, хлопая глазами.

– Я обещал, что не дам тебе погибнуть на Оспаривании. – Выражение лица Лютера стало страдальческим. – Знаю, ты больше не веришь моим обещаниям…

– Верю! – возразила я. – Зря я тогда тебе так сказала. Я злилась, горевала по отцу – вот и сорвалась на тебе. Лютер, прости меня! Знаю, ты сделал все, что мог. Ты не должен привязывать себя к той ведьме, чтобы заручиться моим доверием. Оно у тебя уже есть, ты никогда по-настоящему его не терял.

Стальная маска задрожала, луч ослепительно-яркого, греющего душу счастья пробился сквозь нее, но быстро погас.

– Если откажусь, Гановерры могут оспорить твои права из чистой вредности.

– Так пусть оспаривают.

– Будь у тебя больше времени, чтобы научиться управлять своей магической силой, уверен, ты смогла бы одолеть любого, но…

– В прошлом божественность уже выручала меня в самые сложные моменты, – напомнила я, пожав плечами. – Может, и сейчас выручит.

– А если нет? – Распаляясь, Лютер начал повышать голос, его аура пульсировала в воздухе. – Я должен смотреть, как Жан Гановерр лишает тебя жизни? Да я скорее на всех женщинах из того мерзкого Дома переженюсь, чем допущу такое! Ты не можешь просить меня стоять в стороне и бездействовать. – Лютер стиснул мне талию. – Я не дам тебе умереть.

– Я и не прошу тебя бездействовать. Я прошу тебя так не поступать.

Лютер зло посмотрел на меня – в серо-синем взгляде кружились звезды и тени его несметной силы. Его гнев откровенно пугал: от такого храбрейший воин станет осторожным и нерешительным, но я не дрогнула. Этот страшный, дикий гнев был не из-за меня, а ради меня.

– Женись на Элеане, если любишь ее, – сказала я.

Такие слова произносить-то было больно.

– Я не люблю ее, – прорычал Лютер. – Я люблю…

Я аккуратно прижала палец к его губам, не давая договорить. От моего жеста лицо Лютера напряглось, потом смягчилось.

– Женись на ней, если она тебе дорога, – продолжала я, не повышая голос. – Или если хочешь создать с ней семью и вместе состариться. Женись на ней, если ее желает твое сердце. Только ради меня на ней не женись. Я этого не вынесу. – Я грустно ему улыбнулась. – Мне лучше погибнуть на Оспаривании, чем знать, что такое на моей совести.

Лютер смотрел на меня, ничего не отвечая. Я чувствовала, как на языке у него крутятся слова: возражения, обещания, покаяния, признания того, что моя жизнь – бремя у него на плечах.

Наконец он накрыл мою ладонь своей, переплел пальцы с моими и отодвинул со своих губ.

– Покажи, что можешь использовать свою магию. Докажи, что можешь защититься, и я не пойду на этот договор.

Я изогнула бровь:

– Это очередная твоя попытка подкупом заставить меня выжить?

Лютер наклонился ко мне:

– Да, если дело за этим.

Я посмотрела на остальных.

Аликс и Теллер негромко переговаривались, посматривая на нас; Элинор и Лили сидели на коленях у Тарана – их троица уже не притворялась, что не подглядывает за нами. Девушки чуть не падали в обморок от восторга, их глаза буквально светились надеждой, а вот выражение лица Тарана было куда сдержаннее. В его жестком взгляде сверкали всполохи стычки, случившейся на моей последней тренировке. И просьба, и предупреждение не играть с сердцем его лучшего друга.

– Так давай приступим, – сказала я. – Не могу опоздать на мой изысканный ланч с кузенами Корбуа.

Я отступила от Лютера и выругалась, когда споткнулась о бархатную мантию и чуть не упала.

– Чему я буду учиться сегодня? – спросила я, неловко расстегивая