Сияние вечного пламени - Пенн Коул

«Нет, – поправила себя я, – нужно говорить „от нашей жизни“. Это твой народ, ты всегда будешь одной из них».

– Планы изменились, – объявила я, взяла своих сопровождающих под руки и повела к маленькой дороге. – Аликс, спрячь нас. Пора вам двоим узнать, как живут смертные.

И я им показала. За два следующих часа я устроила экскурсию по Смертному Городу, не утаив ничего.

Я показала им дома-развалюхи, в которых не было ни печей, ни чистой воды, а люди жили по десять человек в комнате; и грязные улицы, на которых чистоты никогда не было и не будет, учитывая то, сколько смертных жались в каждом углу, чтобы спрятаться от снега и дождя.

Я провела их мимо борделей Садика и наркопритонов Райского Ряда, рассказывая о своих пациентах и об отсутствии выбора, выгнавшем многих из них в эти глухие проулки. Я напомнила о том, сколько полукровок вроде меня, вероятно, томятся в тускло освещенных домах, из-за законов о размножении обреченные прятаться всю жизнь.

Я показала им самые злачные места – бары, куда женщины не заходят после заката без сопровождающих; показала все могилы, которые собственноручно вырыла за последние годы для умерших от голода и холода или погибших от нападений на улицах, в том числе и от рук королевских гвардейцев.

Хорошие места я им тоже показала – школу с ее растущей библиотекой; художественную студию, где проводились бесплатные занятия для неимущих; ночной рынок с широчайшим выбором продуктов и других товаров. Я показала им приют, организованный местной общиной, где все потребности сирот покрывались за счет пожертвований тех, кто сам во многом себя ограничивал.

И я рассказала им о своей жизни. Понизив голос, я объяснила, каково было расти здесь – каких друзей я заводила, к какому будущему стремилась, – пока корона не направила меня другим путем. О Хранителях я, разумеется, умолчала, хотя как могла поведала о том, что неприязнь к Потомкам ломает дружеские, семейные и даже любовные отношения.

Лиц Тарана и Аликс я не видела, но чувствовала их реакцию по тихим комментариям, по вопросам, по желанию задержаться то в одном месте, то в другом, чтобы дать себе время осознать реальность.

Реакцию Тарана и Аликс я чувствовала по тому, как они чуть сильнее держали меня за руки, словно понимая, как легко могла оборваться моя молодая жизнь, вопреки защите крови Потомков.

– Здесь мой дом, – наконец объявила я, показав им, как сама надеялась, достаточно. – И он всегда будет здесь, даруют ли боги мне еще один день или тысячу. Здесь мой народ.

Я остановилась, дав себе минутку обвести взглядом знакомые улицы и дома:

– Здесь то, за что я сражаюсь, и рискну всем, чтобы это защитить.

– Мы тоже рискнем, – отозвалась Аликс.

– Что бы ни случилось, – тихо добавил Таран.

Не держи они меня за руки, я рухнула бы на землю под шквалом облегчения, затопившего мне сердце.

Если завтра я погибну, моя смерть и смерть моего отца будут не напрасны.

И для меня это значило все.

* * *

Мы подошли к простому деревянному дому, последнему пункту моего сегодняшнего маршрута. За залитыми теплым светом свечей окнами я заметила движение, и желудок скрутило в клубок.

– Ждите здесь, – велела я Тарану и Аликс.

Аликс сняла действие своей магии – мое тело стало видимым. Я подошла к дому и легонько постучала в дверь.

Пока ждала, я нервно заламывала себе руки, теребила волосы, одежду, оружие. Собственная поза казалась слишком расхлябанной, потом слишком деловой. Выражение лица менялось от лучезарной улыбки к небрежной ухмылке и серьезно нахмуренным бровям. Мой разум хорошо знал это место, а вот физически я ощущала себя чужой, предательницей в стране, где мне не рады.

Дверь приоткрылась.

– Дием, Огонь Неугасимый, что ты здесь делаешь?

– Здравствуйте, мистер Олбанон, – проговорила я, натянуто улыбаясь. – Простите, что беспокою в такой поздний час. Генри дома?

Отец Генри захлопал глазами.

Его ледяное молчание кинжалом вонзилось мне в сердце. Мое появление у двери их дома должно было стать совершенно нормальным событием, едва стоящим внимания.

Но теперь ситуация была иной.

Теперь я была иной.

– Нет, дорогуша, мне очень жаль. Генри уехал и вернется в город лишь на следующей неделе.

– Ч-что?! – пролепетала я, отступая на шаг. – Он уехал?

– Появилась крупная доставка в Арборос. Я сказал, что могу поручить ее кому-то другому… – Мистер Олбанон вдруг сильно смутился. – Генри сказал, что должен заняться этим лично.

Я даже рот разинула и попробовала подобрать слова, но на ум ничего не шло.

Генри уехал. Он уехал. Я, возможно, жива последнюю неделю, а Генри, мой лучший друг, мой суженый, мой предполагаемый будущий король… взял и уехал.

– Вообще-то он записку тебе оставил. Сегодня утром я лично доставил ее во дворец. Ты получила ее?

Я судорожно кивнула:

– Да, получила, спасибо, мистер Олбанон.

– Я… ну… думал, он объяснит все в записке. – Я покачала головой, а отец Генри выругался сквозь зубы. – Я говорил Генри, чтобы он не уезжал, – тихо признался он. – Я подумал: вдруг… вдруг ему слишком тяжело смириться с тем, что ты, возможно… – Он поморщился. – Ну, сама знаешь.

– Да, наверное. – Я нервно сглотнула. – Наверное, дело в этом.

– Дикая штуковина это Оспаривание. Отвратительная. Такое давно пора прекратить.

Я смотрела на него в полном потрясении.

Оспаривание было диким. Оспаривание было отвратительным. Но мне таки предстояло его пройти – и предстояло сделать это без помощи Генри.

Я оцепенело попятилась от двери:

– Спасибо, мистер Олбанон. Простите, что побеспокоила вас.

– Дием, подожди! – Лицо отца Генри исказилось от давнего, неизбывного горя. – Потеряв мать при таких обстоятельствах… Генри так и не научился ни переживать смерть близких, ни прощаться. Это не значит, что он бесчувственный. Для Генри все это очень непросто.

Я натянуто улыбнулась:

– Для меня все это тоже очень непросто.

Вздохнув, мистер Олбанон наклонил голову, а я повернулась, чтобы уйти, чувствуя, как в груди разрывается сердце.

– Мы все молимся за тебя, – сказал он мне вслед. – Кое-кто думал, ты забудешь нас, едва попав во дворец. А потом поползли слухи о том, что́ ты делаешь для приюта и целителей. Мой приятель, который работает в одном из больших Домов Потомков, говорит, что слышал, как они собирались выгнать нас из королевства, а ты не позволила.

Я оглянулась на него:

– Если я завтра провалюсь, жизнь смертных станет еще сложнее. Вы должны готовиться к худшему.

– Мы знаем. – Отец Генри отвесил глубокий, медленный поклон. – Ваше Величество,