Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Ставить заслон.

Лютер отодвинул мои неумелые руки от застежек и легко их расстегнул. Я задрожала от прикосновения его грубых рук к моим обнаженным плечам – Лютер снял с меня мантию и отложил в сторону:

– Не сможешь поставить заслон – погибнешь в считаные минуты. Сможешь – измотаешь противника и выиграешь время, чтобы составить план.

– Главное – выжить, – напомнил Теллер. – Отец такое одобрил бы.

Я кивнула:

– Думаю, однажды я уже ставила заслон. Случайно. В Смертном Городе на меня напал Потомок, он…

– Что?! – Лютер помрачнел.

Пульсируя, его магическая сила прокатилась по подземной тюрьме – наших друзей она заставила отшатнуться, а мою божественность вынудила поднять голову.

– Когда это случилось?

– Не стоит об этом говорить. – Я пожала плечами, хотя воспоминания о чудовищном убийстве вызвали свежую волну сожаления.

Знай я тогда, кто я и на что способна, могла бы спасти ту смертную женщину и ее сына-полукровку от ужасной смерти.

– Случилось это до короны, когда я была смертной.

– Ты никогда не была смертной! – крикнул Таран.

– Я в равной степени смертная и Потомок, – огрызнулась я. – В отличие от остальных в Люмнос-Сити, я не намерена игнорировать смертную кровь, что течет у меня в жилах.

– Вот это злюка, по которой я скучал! – ухмыльнулся Таран.

– Кто тот Потомок? Почему он на тебя напал? – допытывался Лютер, который, судя по виду, до сих пор злился.

– Имени его я не знаю. Он выяснил, что смертная женщина родила от него ребенка, и пришел, чтобы… – Я осеклась, и Лютер помрачнел пуще прежнего, догадавшись об остальном. – Я не успела.

Я знала, что Лютер станет винить себя в случившемся не меньше, чем винила себя я. Он стал защитником смертных детей, и каждая смерть, которую ему не удавалось предотвратить, угнетала его.

Возможно, Лили не ошибалась – возможно, у нас с Лютером было больше общего, чем мне казалось.

– И ты сумела поставить заслон его магии? – спросила Аликс.

– Думаю, да. Он напал, когда был буквально в паре футов от меня, но каким-то образом я не пострадала. Наверное, я поставила заслон, сама того не подозревая.

– И это не подсказало тебе, что ты Потомок?! – хохотнул Таран. – Как же сильно тебе не хотелось признавать очевидное?

– Ты представить не можешь, – пробормотал Лютер.

Аликс шагнула вперед, сосредоточив все внимание на мне.

– Когда используем магию для нападения, мы обычно придаем ей форму оружия, как из руды клинки выковываем. Когда используем магию для защиты, то просто полагаемся на ее силу. Распределяем вокруг себя в ее чистейшей форме.

Вспомнилось, как несколько лет назад, когда у меня впервые проявилась магия, я считала ее дикой галлюцинацией. Всякий раз, когда мне было страшно или грустно, я заворачивалась в одеяло теней. Мои родные часами искали меня, окликали, находясь в дюймах от места, где я сливалась с пустым темным углом.

Странно, что именно во тьме я чувствовала себя безопаснее всего. Наверное, тьма не казалась такой зловещей, когда я верила, что свет в моем распоряжении, что он на расстоянии одной моей мысли.

– Попробуй так, – настаивала Аликс. – Представь, что выпускаешь свою силу на волю, не пытаясь придать ей форму. Пусть просто существует за пределами твоего тела.

Я закрыла глаза и сделала несколько вдохов, чтобы сосредоточиться. Я направила мысли вовнутрь – искать неуловимую божественность. «Выходи играть! – взмолилась я. – Покажи, на что ты способна!»

Внутри меня что-то шевельнулось, глубоко в груди появилось покалывание, но каждый раз, когда я туда тянулась, рассекала пустоту. Божественность словно мешкала, ждала, когда я скажу или сделаю что-то еще.

– Божественность отказывается отвечать, – посетовала я, раздраженно фыркнув. – Я чувствую ее внутри, но делать она ничего не делает.

– Пробуй дальше, – настаивала Аликс.

Я смотрела на Лютера, встревоженная беспокойством, с которым он за мной наблюдал. Если я сейчас провалюсь, моя жизнь окажется под угрозой, а вот его мир полностью разрушится. Лютер привяжет себя к женщине, которой нужен из-за своих титулов и могущества, к женщине, для которой шрамы – признак слабости.

Кровь забурлила от гнева. Если провалюсь, я обреку Лютера прожить остаток жизни с королевой-консортом, которая после стольких лет рядом с ним не видела его по-настоящему. «И ты потеряешь его навсегда», – шепнул разум.

– Помоги мне, – попросила я Лютера. – На похоронах короля ты выманил мою магическую силу наружу. Ты заставил ее реагировать.

Лютер покачал головой:

– Я ничего не делал. Ты справилась тогда, сможешь справиться и сейчас.

– Помоги мне, Лютер! – снова попросила я, протягивая руку.

Лютер долго на нее смотрел, у него аж мышцы бугрились, но он сдержался.

Я откашлялась:

– Ты хочешь жениться на Элеане или нет?

– Что, погодите? – рявкнул Таран.

– Дием сказала, что… – Элинор захлопала глазами.

– О нет… – простонала Лили.

На лице у Аликс отразилось изумление.

Теллер промолчал, но взглянул на меня с любопытством.

Лютер посмотрел на меня, прищурившись, и я закусила губу, чтобы сдержать улыбку.

– Я тоже знаю, как мотивировать вас, принц.

– Истинное коварство, Ваше Величество, – проговорил Лютер, наклоняясь ко мне.

Я улыбнулась, Лютер улыбнулся в ответ, и на миг показалось, что солнце спустилось с небес и наполнило подземную тюрьму ликующим огненным сиянием.

– Помоги мне, – снова попросила я.

Лютер выпрямил спину, его улыбка таяла по мере того, как медленно поднимался квадратный подбородок. На лице у него появилось новое выражение – властное, непреклонное, таящее угрозу, от которой меня бросило в жар. Передо мной стоял не принц, но и не Лютер, к которому я привыкла. Такое лицо я видела у него лишь однажды…

Лютер взял мою протянутую руку за запястье, подошел ко мне и прижал большой палец к моей пульсовой точке.

– Если попробую помочь, ты начнешь сопротивляться? – Лютер сильнее сжал мне запястье, приник к моему уху и до шепота понизил грубый голос: – Или снова будешь хорошей девочкой и послушаешься?

У меня дыхание перехватило. Внезапно я остро почувствовала каждую надетую на меня вещь – все стало слишком тесным и одновременно слишком просторным, трение одежды о зудящую кожу сводило с ума.

– От ситуации зависит, – хрипловато ответила я. – Помню, в последний раз, когда я приставила нож тебе к горлу, тебе понравилось. – Я заглянула Лютеру в глаза. – Так какой из вариантов предпочитаешь ты?

Во взгляде у Лютера рокотала надвигающаяся буря желания, и не моргнув глазом мы с ним вернулись к нашей опасной игре. Только на этот раз я играть не боялась.

– Закрой глаза! – Рык Лютера прозвучал не просьбой, а приказом.

Я еще секунду позволила себе с вызовом на него смотреть, потом сдалась.

Большой палец Лютера продолжал