Сияние вечного пламени - Пенн Коул

Я низко опустила голову:

– Надеюсь, что нет.

Теллер тяжело вздохнул, придвинулся ко мне и притянул к себе:

– Ди, ты перестала бороться. Ты сдалась.

Я попыталась вырваться, но Теллер держал меня крепко.

– Как ты можешь так говорить? – огрызнулась я. – Последние недели я только и делаю, что борюсь.

– Кулаками ты точно машешь, куда бы ни шла, но не борешься. Ты делаешь вид, что борешься, тянешь время, выжидая, пока кто-нибудь не нанесет смертельный удар. Ты потеряла дух, который… делает тебя тобой. – Теллер обнял меня еще крепче и сжимал плечо, пока я не заглянула ему в глаза. – В чем заключался самый важный урок отца? О чем он напоминал нам во время каждой тренировки? – настойчиво спрашивал Теллер.

– Главное – выжить, – прохрипела я.

Теллер кивнул, повторяя наставления нашего отца:

– Главное – выжить. Любой ценой, во что бы то ни стало. Сначала выживи…

– …потом думай о последствиях, – договорила я.

Я посмотрела вперед на опаленную землю, вспоминая наш с отцом последний спарринг и слова, с которыми он меня оставил: «Моя дорогая Дием, я не могу сказать тебе, что делать с твоей жизнью. Но, что бы ты ни выбрала, будь умницей. И самое главное – выживи. Твоя жизнь слишком драгоценна, чтобы бездарно ее потерять».

– Мне страшно, Теллер, – призналась я, и мой голос зазвучал чуть сильнее оттого, что наконец прозвучала правда. – Пламя пламенное, мне так страшно!

– Мне тоже страшно. При мысли, что потеряю тебя… – У Теллера задрожал голос, и я прижалась к его плечу.

– Думаешь, отец чувствовал что-то подобное перед битвами? – спросила я. – Думаешь, он когда-нибудь убегал и рыдал в большой насыпи?

Теллер ухмыльнулся:

– Он и кое-что похуже делал. На похоронах один из его приятелей рассказал мне, что перед самой первой битвой отцу было так худо, что его стошнило прямо на новенькую форму. Сослуживцы заставили его кататься по земле, чтобы перебить запах.

Настоящий смех сорвался у меня с губ, застав врасплох.

– Расскажи он такое мне, я неделями бы его дразнила.

– Наверное, поэтому он тебе и не рассказывал. – Улыбка Теллера смягчилась, выражение лица стало задумчивым. – Я однажды спросил отца, которую из битв он считает наиболее сложной. Он ответил, что первую, в которой участвовал как командир, потому что тогда все погибшие на поле боя были на его совести. Каждую смерть он ощущал бременем на своих плечах.

– Вот и мне так кажется. Я не смерти боюсь, а всего остального. На меня столько людей рассчитывает. Я боюсь их подвести.

– Тогда борись.

Я безропотно кивнула:

– Я попробую.

– Нет. – Теллер прижал ладонь мне к затылку, заставив повернуться лицом к нему. – Борись, Ди! Борись с огоньком, который, я знаю, горит у тебя внутри. Борись так, будто тебя злит уже то, что твои права осмелились оспорить. – Теллер коснулся лбом моего. – Борись, как гребаная Беллатор!

Где-то во мраке вспыхнул огонек.

– У меня на глазах ты спарринговалась с мужчинами втрое крупнее тебя и на десятки лет опытнее. Ты в одиночку сражалась с целыми ватагами. Не знаю никого страшнее Лютера, а ты отбивалась от него, как от назойливой мухи.

Между всхлипами вырвался еще один смешок.

– Похоже, у меня привычка ввязываться в драки, где я в подавляющем меньшинстве.

– Привычка?! – фыркнул Теллер. – Да ты практически выживаешь за счет этого.

Я игриво ткнула его в бок, хотя моя улыбка дрогнула.

– Вдруг на этот раз я перегнула палку?

Теллер задумчиво нахмурился:

– Ты сделала это по правильным причинам?

Я подумала обо всех тех, кого пыталась защитить, и огонек у меня в сердце разгорелся чуть ярче.

– Да.

– Твои противники заслужили перегиб палки?

– Да, боги, да!

– Тогда прекрати в себе сомневаться. Я знаю, что ты справишься. Мы все это знаем. Ты королева, и, самое главное, ты дочь Андрея Беллатора – вот и сражайся как подобает.

Я закрыла глаза и позволила словам брата проникнуть мне в душу. Словно ветерок подул на тлеющие угли – дух внутри меня вспыхнул и разгорелся. Я позволила ему пылать, выжигая сомнения, страх, чувство вины. Полностью мне от них никогда не избавиться, но я могла не позволить им управлять мной. Я могла отдать борьбе себя всю и молиться, чтобы этого хватило.

А если бы не хватило, я могла бы, по крайней мере, лечь в могилу, зная, что сделала максимум.

Потому что в нашем жестоком и несправедливом мире, где невинные умирают каждый день, а власть имущие смотрят на это сквозь пальцы и прячутся за комфортом своих привилегий, лучше что-то делать и терпеть неудачу, чем не делать ничего вообще.

Поэтому я буду пытаться. Я буду сражаться.

И, мерзни Клан в аду, я покажу этому королевству, что значит связываться с одной из Беллаторов.

Я наклонилась, зачерпнула пригоршню земли и набила ею сумочку на поясе. Домой я, может, больше не вернусь, так почему бы не взять дом с собой? Если носить у сердца любовь, отцовские наставления и все, что олицетворяет мой дом, ничто у меня его не отнимет.

– Ты точно готов к королеве Дием? – подначила я. – Сдается мне, мои враги не только в Двадцати Домах Люмноса.

Теллер отреагировал в лучших традициях младших братьев – закатил глаза и громко фыркнул.

– Нужно же кому-то сдерживать твое эго? Почему бы не мне этим заняться?

Я улыбнулась и протянула ему руку:

– Готов?

– Готов, Ваше Величество! – Теллер ухмыльнулся, когда наши ладони соприкоснулись с угрожающим хлопком. – Давай сразимся.

* * *

Я стояла на насесте за своей спальней и смотрела на серебро лунного света в первых заморозках этой зимы, покрывающего придворцовую территорию мерцающим пологом.

Рядом со мной сидела Сора. Обвив оперенным крылом, она прижимала меня к себе, а я чесала кожистую часть ее подбородка. Глаза у гриверны закрылись, из горла вылетало радостное урчание. Благодаря нашей эмоциональной связи последние недели никто не страдал от моего мрачного настроения больше, чем Сора, а теперь, когда я наконец его стряхнула, никто не испытывал большего облегчения.

Я смотрела на карниз: на подушечке из розового атласа лежал золотой шарик. Вот уже час я пыталась набраться смелости задать вопрос, терзавший меня неделями. Ответ на него я страшно хотела узнать и так же страшно боялась получить.

Сора схватила клювом уголок подушки, отчего золотой шарик слетел с нее и покатился по балюстраде. Я подалась вперед, чтобы схватить его, пока он не скатился с карниза, но когда собралась положить шарик на место, гриверна отдернула подушечку туда,