Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

– Я планета. Та, что ты можешь видеть над головой ночью. Хотя вряд ли мое небесное тело заметно с Терры.

– Планета… – повторил Тисус. – Солнце упоминал это слово.

– Ты узнаешь еще много слов, – терпеливо кивнула Уран и протянула ему что-то: – Выпей.

Тисус с изумлением оглядел твердый камень, по блеску похожий на обсидиан, только прозрачный. В нем была полость, а в ней – темная жидкость.

– Но сперва присядь, – настоятельно посоветовала Уран, указывая на сооружение из белого пня с перекладиной позади.

Тисус неуверенно повиновался, удивившись мягкости предмета.

– Что это? – спросил он, когда Уран вновь поднесла к нему жидкость.

– Оно даст тебе знания.

– Как?

– Сейчас ты не поймешь.

– Но я хочу!

Уран устало вздохнула:

– Слои чужих воспоминаний, их множество, идеально отобранные от десятков эквилибрумов, скомпилированные в один состав, чтобы дать вам, приземленным, осознать мир. Стало понятнее?

– Нет, – признался Тисус.

Она настойчиво пододвинула к нему жидкость.

– Клянусь, что это не навредит тебе.

Это сон, это сон, сон.

Тисус глядел на холодный материал в руках и темную воду в нем. Как он оказался здесь, среди духов? Он сошел с ума. Бредил.

И все равно где-то внутри понимал, что так правильно. Все, что ему осталось.

Бурый скулил все сильнее, положил голову Тисусу на ногу.

– Все хорошо, – пообещал он. – Хорошо…

И выпил безвкусную жидкость.

Тисус ждал перемен, но ничего. Совсем. Глядел то на выжидающую Уран, то на Бурого, а затем на окно.

Окно?

Окно.

К нему нитью притянулась вторая мысль. Там – стекло. И в руке Тисуса стекло. Сосуд. Внизу – ковер. На нем стояла Уран, планетарша. Серебро. Планета. Эквилибрумы.

Война.

Сосуд выпал и разбился. Тисус сжался, пытаясь ничего не видеть, остановить процесс, но нечто бурлило в голове, мощно закипало, обрушивая все больше и больше. Тисус перестал ощущать себя. Вдавился лбом в колени и закрылся здоровой рукой, покачиваясь, не обратив внимания, как слезы потекли из глаз. Он не слышал скулежа Бурого, не заметил, как Уран коснулась его плеча.

С самого детства Тисус мечтал знать все о мире. Копался в земле, растениях, отмечал перемены природы, слушал старейшин, отца и мать. Он верил, что однажды смог бы стать мудрейшим среди прочих, ответить на любой вопрос.

Как же он был наивен. Знания множат неизвестность.

* * *

Сколько он уже здесь?

Тисус сидел на краю кровати и тупо рассматривал смутные очертания двери в темноте. Нужно было встать, спуститься в Лазарет, проверить заживление перелома, который уже почти сросся. А раньше на такое понадобились бы сезоны…

Он заставил себя прорваться сквозь пелену, осевшую поверх мыслей. Уран предупреждала всех, что так будет поначалу. Душа адаптируется к новым воспоминаниям, так что быть заторможенным нормально. Также она добавила, что те воспоминания, которые были переданы Тисусу и другим людям, не были окрашены личным опытом.

«Я называю это эфирной выжимкой фактов», – говорила Уран.

Он неловко почесал подровненную бороду, от которой почти ничего и не осталось, как было много лет назад, когда та еще толком и не росла. Ему и волосы остригли, а еще от него теперь и пахло иначе. Поразительно, как идея о постоянной ежедневной чистоте, гигиене укоренилась в нем, хотя ранее многое он счел бы излишками. Особенно охотно он принял концепт душа – этакого водопада из стены. Оказавшись под горячей водой, Тисус думал, что в жизни оттуда не выйдет. Как заново родился. Знания об этих странных маленьких микробах и вирусах имелись в его голове, но Тисус пока не нашел времени обдумать их – там и без того собралась внушительная очередь из стольких названий, формул и видов веществ, которые пригодны в пищу человеку лишь раз, после чего он бы уже ничего и никогда не попробовал.

На нем была новая одежда, такая простая и ладно пошитая. Штаны и кофта. Им обещали выдать некую форму, «для удобства», хотя Тисус не понимал, что могло оказаться удобнее.

Прежде чем заняться установленными для него задачами, он решил поискать Бурого. Тот бегал где-то снаружи, среди большого синего леса.

Вскоре Тисус осторожно спускался со ступеней Соларума, подавляя желание сесть и сползать по ним вниз. Несмотря на понимание концепта лестницы, тело все еще сопротивлялось такому нововведению.

Нововведению. Тисус в который раз попробовал новое понятие в голове. Так странно они сами собой возникали, совершенно понятные, но озадачивающие. Тисус смутно понимал, что говорил теперь по-другому: как-то образнее, легче и выразительнее. И мыслить стал иначе, задавался вопросами, о каких и раньше не мог и догадаться. О себе, о природе, о смысле всего. И это пугало, точно раньше он жил на небольшой кочке и считал ее целым миром, а потом открыл глаза, и перед ним предстала Вселенная. Но Тисус знал, что разберется с этим.

Он посмотрел в небо, тяжело протягивая воображаемую руку в бездну новой памяти. Там были миры. Те самые камни, которые искал Ахогост. Живые. До сих пор в голове не укладывалось. К этим закромам знаний и идей Тисус также пока не подступался.

Синий лес. Таких огромных деревьев не могло существовать!.. По крайней мере, там, где Тисус жил. Теперь, зная, сколь огромны земли людей, тот самый камень, который Ахогост наделил жизнью, казалось, что все возможно. Но на Терре листья деревьев уж точно не могли светиться синим. Это вполне мог бы быть тот самый мир духов, про который рассказывали старшие.

Тисус считал деревья на пути – никак не мог успокоиться. Одно из новых знаний, которым он поразился и обрадовался. Раньше он знал цифры только до пятнадцати, а дальше? Зачем считать еще? Остальное – просто много! А теперь двадцать, тридцать, сто, сто восемьдесят пять, тысяча! И дальше, дальше, дальше… Одну из ночей он не спал, едва обнаружив это знание, и все считал, не в силах остановиться, пытаясь найти финал и будоражась от мысли, что конца нет.

Когда-то Тисус хотел знать все на свете. Но знать все невозможно. Зато нет предела узнаванию.

Он вышел к каменной арке – потрясающее сооружение, Тисус до сих пор восторгался всему, что казалось сложнее палатки из шкур и бивней. За ней – черно-звездный обрыв, а далеко внизу – Терра. Тисус недавно нашел это место и хотел возвращаться каждый день, не мог насмотреться на пугающий, но такой удивительный вид.

Правда, в этот раз его опередили. На траве сидела знакомая ему дева, высокая и тонкая, куда смуглее его, с темными длинными волосами, заплетенными в десятки мелких кос.

За