Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

пополам с удивлением. Они представляли собой помесь животной тупости и человеческой порочности. Тела, большей частью схожие по телосложению с человеческими, покрывал мех. Но это были не люди. Лица у большинства были вытянуты, наподобие морд, на головах росли рога. Ноги чаще оканчивались копытами, пальцы рук — когтями. У одних зверолюдов имелись хвосты и щупальца, а некоторые обладали почти человеческими чертами, что выглядело еще более отвратительно на поросших мехом мордах, под зазубренными рогами.

Норс не стал дожидаться, когда монстры соберутся с мыслями, а бросился на ближайшего врага. Неповоротливое чудовище с козлиной головой и оленьими рогами было повержено, прежде чем успело издать крик, предупреждающий остальных; черная кровь хлынула из раны, когда топор берсонлинга рассек ему грудную клетку. Существо упало на снег, и Эйнар еще раз рубанул, ломая зверолюду спину.

Смерть собрата по стае положила конец поразившему монстров замешательству. С диким ревом и пронзительными воплями толпа уродов кинулась в бой: одни похватали разбросанные по лагерю ржавые топоры и грубые копья, другие бросились на Эйнара, оскалив клыки и выпустив когти. Эйнар издал воинственный клич и двинулся навстречу врагу.

Прежде чем первый зверолюд успел приблизиться к Эйнару, с границы лагеря донеслись тревожные крики. Оргрим и Валлак ворвались в лагерь, рубя зверолюдов направо и налево и заливая снег их черной кровью. Как и говорил охотник, зверолюды на окраине лагеря были мелкими и жилистыми, их рога были не более чем выпуклостями на лбах. Они были совсем не похожи на огромных тварей, столпившихся у костра. Несмотря на это, Оргрим рубил их с той же нерассуждающей яростью, которая вела его в схватке с имиром: топор отступника с маниакальной энергией сокрушал кости и рассекал тела. Валлак сражался более сдержанно: бросив вызов противникам на своей окраине лагеря, курганин не отходил далеко от деревьев, вынуждая зверолюдов подходить к нему. Изогнутый клинок Валлака вскоре стал скользким от их вонючей крови.

Некоторые чудовища из центра развернулись, чтобы встретить угрозу с флангов, но большинство по-прежнему наседали на Эйнара, раззадоренные вызовом воина. Огромный зверь с мордой быка и медвежьей пастью столкнулся с берсонлингом, пытаясь исполосовать его длинными когтями. Топор Эйнара угодил монстру по руке и отрубил ему пальцы. Один из когтей вонзился в броню норса, но не смог пробить прочную кожу и кольчугу. В ответ на атаку существа Эйнар рубанул его по плечу, почти отсекая руку. Поврежденная конечность безвольно повисла, но монстр продолжал бить Эйнара окровавленным обрубком другой руки, издавая мучительный вой, в котором смешались боль и голод. Эйнар оборвал вой зверолюда ударом топора, отправив его голову катиться по поляне.

Обезглавленного зверолюда сменили другие твари, их атаки были не менее яростными. Одно существо, с ухмылкой на морде и загнутыми к затылку рогами, пыталось проткнуть Эйнара копьем с кремневым наконечником. В то же время другой, более крупный зверолюд щелкал мощными челюстями и пытался захлестнуть на шее воина слизистое, похожее на веревку щупальце, служившее ему рукой. Вынужденный отвечать на выпады обеих тварей, воин обнаружил, что на него с воем несется третий зверолюд, сжимающий в лапах тяжелую костяную дубину. Но нанести удар воющий зверолюд не смог. Существо с воплем рухнуло в снег; его тело начало трескаться и дергаться, под кожей двигались и шевелились кости и органы. Эйнар увидел, как грудная клетка твари сложилась внутрь, вытолкнув наружу одно из легких.

Не успел Эйнар отвернуться от выпотрошенного противника, как зверолюд со щупальцем достал своей конечностью его руку. Под прикосновением скользнувшей по телу ядовитой конечности рука мгновенно онемела. Лишь сила воли не позволила Эйнару выпустить топор из потерявших чувствительность пальцев. Он вытащил из-за пояса зазубренный обломок Драконьего Клыка. Зверолюд изогнулся и еще крепче вцепился Эйнару в руку, едва не вырвав ее из сустава. Стиснув зубы от боли, Эйнар бросился на него. Животное попыталось защитить свое щупальце, но Эйнар не собирался его отрубать. Он попросту вогнал Драконий Клык зверолюду в грудь и проткнул пораженное порчей сердце. Из пасти зверолюда хлынула черная кровь, обессиленная, тварь рухнула на колени, и обмякшее щупальце отпустило руку Эйнара.

Берсонлингу некогда было наблюдать, как зверолюд выплевывает на снег свою жизнь: к нему уже мчался очередной рычащий монстр. Эйнар заставил себя поднять все еще немую руку и поймал ржавое оружие нового противника рукоятью топора. Развернулся, вырывая ржавый цеп из хватки козлоподобной твари, ударил обухом топора по черепу зверолюда, оглушив его и заставив пошатнуться. Пока зверолюд приходил в себя, топор Эйнара подрубил ему колено и швырнул на снег. Удар сапогом в лицо, расколовший череп и впечатавший в примитивный мозг осколки костей, завершил дело.

В какой-то момент враги перестали атаковать Эйнара. Он увидел, как несколько зверолюдов наседают на Валлака, но в этот момент курганин плюнул самому крупному врагу в лицо, и тот отшатнулся. Эйнара поразили страдальческие вопли существа и черный дым, струящийся между пальцами, которыми он зажимал лицо. Из-под ладоней чудовища сочился желтоватый жир, по обугленной морде стекали расплавленные глаза. Валлак не удосужился прикончить ослепленного врага и сосредоточился на более слабом противнике. На другой стороне поляны Оргрим продолжал рубить и рвать на части мелких жилистых унгоров и громадных горов, проливая на снег их вонючую кровь и подвывая по-волчьи всякий раз, когда отправлял к богам очередного противника. Эйнар видел, как безрогий гор обрушил на Оргрима дубинку, но берсерк тут же извернулся и зубами вырвал ему горло, наслаждаясь тем, как стекает по подбородку грязная кровь.

Когда оставшиеся в живых зверолюды сосредоточились на Оргриме и Валлаке, Эйнар бросился к костру и висевшей над ним пленнице. Женщина безуспешно пыталась высвободиться из пут, вертела головой в попытке рассмотреть развернувшуюся вокруг битву. Когда Эйнар внезапно появился перед ней, пинками расшвыривая костер и перерезая путы, удерживающие пленницу на шесте, глаза ее широко распахнулись от изумления. На мгновение Эйнар потерялся в глубоких блестящих глазах женщины, погрузившись в их загадочную бездну. Но разум и инстинкты быстро заставили его прийти в себя, и Эйнар решительно набросился на веревки. Поле боя — не место для того, чтобы отвлекаться на пару хорошеньких глаз.

Едва успев освободить руки пленницы, Эйнар получил в спину удар, от которого отлетел в снег, словно детская игрушка. Напрягшись, он вскочил на ноги, не обращая внимания на пульсирующую боль от раны на спине. Если он позволит вероломному врагу ускользнуть, не отплатив ему за трусливое нападение, это принесет больше вреда, чем разорванная плоть и треснувшие кости.

Атаковавший Эйнара противник не собирался бежать,