Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

— Ох! Муж, я оцарапала тебе руку?

Аста потянулась к руке Эйнара, но воин удержал ее. Он не хотел, чтобы она это видела. Если она увидит, он будет знать, что это случилось на самом деле. А если это случилось на самом деле…

— Давай уйдем отсюда, жена моя, — хрипло сказал Эйнар, стараясь говорить твердо, чтобы паника, которую он испытывал, не прокралась в его слова. — Возьмем с собой, что сможем, и уйдем. Можем отправиться в земли сарлов или даже на юг.

Аста вырвала у него руку.

— Ты что, боишься того, что скажут Ульфару руны? Боишься, что Тулкир решит наказать тебя за убийство провидца Скревольда?

— Я не боюсь ни Ульфара, ни даже Тулкира, — сказал Эйнар и столкнул ее с кровати. — Не задавай вопросов. Просто идем! У нас мало времени! К этой деревне приближается смерть!

Эйнар вскочил с кровати и принялся складывать припасы в кожаный мешок. К его большому раздражению, Аста продолжала стоять у кровати и недоуменно смотреть на него.

— Не понимаю, — сказала она. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что к деревне приближается смерть?

Эйнар выронил на пол кусок соленой оленины, когда заметил, что держит его отмеченной рукой. Посмотрел в глаза жене со смесью вины и боли.

— В Виннскор идет смерть, — повторил он. — Я знаю это, потому что я сам привел ее сюда! А теперь поспеши! Пока еще есть время!

Отчаяние в его голосе наконец заставило Асту сдвинуться с места. Она метнулась к тяжелым деревянным сундукам, где хранились меха и одежды, стала рыться в них, выбирая самые надежные и прочные. Эйнар некоторое время наблюдал за ней, а затем заметил на полу плащ и снаряжение, которые прихватил при побеге из Скревольда.

Воин бросился к груде вещей, напугав Асту так, что она выронила одежду, которую запихивала в кожаный мешок. Зарывшись в груду облезлого меха, Эйнар пытался нашарить тонкий кусок серебристого металла, который, как он теперь знал, может спасти Асту и всю деревню.

Аста наблюдала за странными действиями мужа, гадая, что за зловещий дух обуял его. Внезапно они оба развернулись и уставились на дверь: снаружи донесся сильный шум, в деревне стали раздаваться тревожные возгласы и крики.

Эйнар удержал проклятие, готовое слететь с губ, и тут его пальцы сомкнулись на эльфийском кинжале. Острый край лезвия порезал ему руку. Потекла кровь, но он не обратил внимания на боль и торжествующе воздел оружие над головой. Теперь у него появился шанс! У всех у них появился шанс! Он смотрел Асте в глаза и чувствовал, как в груди у него растет надежда и решимость. На этот раз божественный зверь Скревольда не прикоснется к его жене!

Эйнар лежал ничком, уткнувшись лицом в холодный зловонный снег. Он отшатнулся от грязи, выпрямился и огляделся. Дрожь по-прежнему сотрясала все его тело. Окружающие его ужасные деревья, казалось, смеялись над ним, щурили глаза, смакуя его отчаяние. Жестокий обман! Грязная ловушка. Но если ведьма и рассчитывала причинить ему зло, то ей э не удалось: теперь он знал, что было иллюзией, а что реальностью. Урда заплатит жизнью за вероломство эслингов!

Эйнар услышал квохчущий смех ведьмы. Нет, то бы не смех — она задыхалась, ее дыхание клокотало в стиснутом горле. Норс обернулся на шум и обнаружил, что над ведьмой нависает Валлак и его мощные пальцы стискивают ее шею

— Где он? — кричал курганин. — Клянусь всеми черными ужасами Погибели, я узнаю, что ты сотворила с Рукой Тчара!

Урда слабо била Валлака по руке, пытаясь освободиться Эйнар ухмыльнулся. Валлак следил за тем, чтобы ведьма не умерла слишком быстро, и это было хорошо. У Эйнара будет время стребовать возмездие с этой лживой суки. Он потянулся к обломку Драконьего Клыка…

Воин с изумлением смотрел на свою руку. Свежий порез сочился кровью, кровь была на пальцах и ладони и лишь сейчас стала замерзать в холоде суровой норсийской ночи. Эйнар поднес руку к лицу, не веря своим глазам. В этот момент в нос ему ударил знакомый запах, который он уже никогда не надеялся вдохнуть. Его рука все еще хранила запах Асты. Значит, это было больше чем наваждение!

Эйнар снова посмотрел на Валлака с Урдой, и ужас затопил его сознание. Движения старой ведьмы замедлились, лицо побагровело, а Валлак все продолжал ее душить. Норс закричал и бросился к ним. Оттолкнул Валлака от Урды, едва не повалив его в снег. Ведьма начала падать, но Эйнар подхватил ее на руки и принялся растирать карге шею, пытаясь привести ее в сознание.

— Стальной Кулак! — воскликнул Валлак. — Где ты был? Я уже решил, что карга наложила на тебя какое-то черное заклятие и превратила в одно из этих мерзких деревьев!

— Я же сказал тебе, чтобы ты оставил меня наедине с ведьмой и присмотрел за Оргримом! — рявкнул Эйнар, отчаянно пытаясь помочь Урде; ее дыхание было по-прежнему слабым и прерывистым.

— Он в порядке, — заверил Валлак. — Все еще спит после ведьминских чар. Я испугался за тебя. Я нашел бы немного славы, если бы тебя постиг столь позорный конец.

— Мужчина сам обретает свою славу! — рявкнул Эйнар. — А не ждет, когда ему кто-то ее вручит!

Он с облегчением перевел дух, когда Урда неожиданно ахнула и глубоко вдохнула.

— Меня привел сюда Тзинч, — напомнил Валлак; его татуированное лицо сохраняло хмурое выражение. — Ты играешь важную роль в моей судьбе, Эйнар Стальной Кулак. Пока я не увижу чего-то иного, я буду идти туда, куда идешь ты, и делать то, что делаешь ты.

Говоря это, Валлак перевел глаза с Эйнара на то, что осталось от знаков, нарисованных на снегу Урдой.

— Тогда в следующий раз ты поступишь так, как я сказал, — предупредил его Эйнар. — Мне бы не понравилось, если бы ты зашел так далеко лишь затем, чтобы погибнуть от моего топора.

Норс сумел отчасти подавить свой гнев. У него не было причин сердиться на Валлака, курганин пытался помочь, пытался отомстить за товарища, которого посчитал убитым в результате подлого предательства. Он заставил себя улыбнуться.

— А если бы я был вынужден убить тебя, Валлак, кто бы научил меня всем этим хитрым курганским уловкам, о которых ты мне прожужжал все уши