Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

— Запомни хорошенько эти знаки, Эйнар Стальной Кулак. Храни их в памяти и не забывай. Это — слова Тчара. Придет время, и ты поймешь их смысл.

Эйнар обдумал слова Урды и медленно повернулся к ведьме.

— Так вот как ты объясняешь тайну моих снов, старуха. Еще больше загадок! А обещала ответы! Обещала мудрость! Где мои ответы, старуха? Почему Тчар наложил на меня свой знак? Что ему нужно от меня? — Голос Эйнара скатился в глубокое рычание: — И как имя моей жены попало на змеиный язык дочери эслингов?

Ведьма снова указала на символы на снегу, на группу изображении на самом краю отмеченного камнями круга. Эйнару показалось, что он видит огромное унылое болото, в центре которого высится огромная осыпающаяся башня.

— Мне ведомы не все знаки, разбойник. Я сказала, что понимаю, почему Тчар избрал тебя и чего он от тебя хочет. Я знаю, но я должна была увериться, что ты действительно избранный Тчара и что в твоих снах были те же видения, что и в моих.

Старуха указала на человеческий силуэт рядом с полуразрушенной башней. Толстая, раздутая фигура восседала на роскошном троне.

— Это Повелитель Чумы Скорот, возлюбленный чемпион Нейглена Тлетворного, бога мора и разложения. Это, — она указала на саму башню, — дворец Повелителя Чумы. Он находится глубоко в Пустошах, далеко за пределами земель норсов, даже за пределами земель курган, у самого порога царства богов. Дворец Скорота — храм его бога, полный таинств, посвященный его нечестивому владыке. В нем хранятся великие сокровища Нейглена, запертые за стенами порчи и болезней. Одно из этих сокровищ — священная реликвия, артефакт, который Нейглен давно украл у могучего Тчара. Повелитель Ветра ждал много веков, когда будет вправе вернуть украденное. Это время настало. Сила Тлетворного растет и в то же время ослабевает. Нейглен сейчас слабее, чем был, когда осмелился совершить кражу из священных хранилищ Тчара.

— Почему бы Тчару самому не забрать свою реликвию, — вырвались у Эйнара кощунственные слова, согретые тлеющим гневом.

Ведьма долго раздумывала над ответом.

— Дворец Скорота — за пределами царства богов, в мире смертных. Смертный может проникнуть в него, не привлекая внимания Нейглена. Бог же никогда не сможет этого сделать.

Ответ был загадочным, но иного от старухи Эйнар и не ожидал. Ведьма вновь указала на символы, на этот раз обращая его внимание на изображение большого серповидного когтя.

— Вот — сокровище, похищенное у Тчара, коготь его любимого слуги, носящего имя Темный Мастер. Эта вещь для Тчара священна, она наполнена его мощью и властью. То, что она лежит в цитадели другого бога, отвратительно и кощунственно.

Эйнар покачал головой.

— И о такой мелочи просит меня Тчар — штурмовать твердыню Нейглена и украсть одно из сокровищ бога Чумы!

— И за тысячу лет тебе не собрать армию достаточно могучую, чтобы захватить дворец Скорота, — усмехнулась Урда. — Если ты решишься сделать это, тебе придется использовать хитрость и обман. Там, где армия терпит поражение, можно добиться успеха малым числом.

— Что мне действительно стоит сделать, так это отбросить всю эту болтовню о богах и реликвиях! — рявкнул Эйнар. — Пускай Тчар выжигает свою метку на другом дураке! Я не хотел этого и не просил его об одолжении! Все, о чем я прошу, — дать мне возможность пролить кровь многих эслингов и отомстить за мой уничтоженный народ.

Когда Эйнар собрался уходить, худощавые пальцы Урды сомкнулись на его руке.

— Постой, Стальной Кулак! Я рассказала, о чем тебя просит Тчар, но ты так и не узнал, что он предлагает взамен! Поверь, это куда дороже, чем утоленная месть.

Эйнар впился в ведьму взглядом. Его вспыльчивость пробудила отчаяние в ее голосе. Неужели все эти разговоры о богах и дворцах — лишь дешевый трюк, чтобы не позволить ему добраться до деревень эслингов?

— Что мне осталось, кроме моей мести? — с горечью спросил он.

— Ступи в круг, и увидишь сам, — отозвалась Урда.

Ведьма жестом показала Эйнару, чтобы он перестук границу заснеженного круга. Он топтал сапогами рисунки в ожидании, пока Урда вытащит из-под одежды пергаментный свиток. Она поднесла его к лицу, прищурилась, изучая символы.

— Опять колдовство, ведьма? — прорычал Эйнар. — Мне надоели твои уловки! Что ты хочешь, чтобы я сделал на этот раз? Подоил слизня или выпил мочу ласки?

Урда оторвалась от свитка. Ее глаза светились потусторонней энергией. Когда она заговорила, голос ее зазвучал приглушенным шепотом:

— Боги не нуждаются в обрядах, чтобы навязать миру свою волю. Сила бога — всего лишь одно слово.

Эйнар увидел, как Урда опять открыла рот, но не услышал пи звука. А когда ведьма заговорила, мир Эйнара исчез в ослепительной вспышке яркого света. Он чувствовал, как каждая нить его души разрывается и рушится само окружающее его бытие.

Зарывшись в тяжелые шкуры своего ложа, Эйнар обнял гибкое тело Асты. Рука ласкала чешуйчатую кожу ее шеи и плеч, медные пластины мягко скользили под пальцами. Внезапно все его тело содрогнулось, затрепетав, словно молодое деревце под яростью зимнего ветра. Воин резко выпрямился, едва не столкнув жену на земляной пол. Широко раскрытыми глазами обвел он маленькую комнату, удивляясь каждому целому бревну. Посмотрел на прекрасное лицо Асты. Обнял ее сильными руками, отчаянно прижимая к себе.

— Тебе нужно отдохнуть, — произнесла Аста с упреком, но ее попытки высвободиться из его объятий были неубедительными.

Эйнар попытался справиться с нахлынувшими эмоциями, но Аста все равно почувствовала его беспокойство. Она заглянула в его растерянные глаза. Дыхание Эйнара прерывалось частыми неровными сглатываниями, свидетельствуя об усталости души, а не тела. Аста улыбнулась ему, отвела рукой волосы с его лба.

— Я думал, ты умерла, — наконец смог обрести голос Эйнар.

Образ Асты, растерзанной, разорванной… ее тело, разбросанное по развалинам их дома… Но нет, вот же она, здесь, в его объятиях, ее дыхание омывает его лицо, он ощущает ее запах. Откуда взялись ужасные видения, призрачные воспоминания, затопившие разум… откуда они взялись?

— Это я считала тебя мертвым, — сказала Аста, хлопнув его ладонью по плечу. — Или ты так быстро забыл о днях, проведенных в Скревольде?

Эйнар почувствовал, как по спине пробежал холодок. Во всяком случае, Скревольд ему не приснился. А остальное? Предупреждение? Предчувствие? Пробежавший по спине холодок превратился в лед, когда он взглянул вниз и увидел