Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

Эйнар попытался вдохнуть хоть немного воздуха и утешил себя тем, что рука у него все еще есть. Имир дернул его с такой силой, что едва не оторвал ее. Удостоверившись, что все еще цел, норс вытащил из-за пояса зазубренный обломок Драконьего Клыка и снова приготовился к встрече с монстром. Бросил взгляд в сторону, чтобы выяснить, что сталось с Валлаком. Курганин отчаянно ковырял кинжалом мерзлую землю, пытаясь высвободить ногу из-под мертвого пони. Это было бесполезно: каменистая мерзлая земля сводила на нет все немалые усилия Валлака. Увы, берсонлингу предстояло разбираться с имиром своими силами, надеясь лишь на собственную сталь.

Глядя, как зверь ковыляет к нему, Эйнар почувствовал, как пошатнулась его вера в свои силы и сталь. Даже с ужасными ранами, истекающий кровью, с топором на, все еще торчащим у него из груди, имир не утратил аппетита.

— Я распорю тебе брюхо, чтобы его наполнить, — выругался Эйнар, когда имир приблизился.

Зверь зарычал, с клыков потекла кровавая слюна. Если он и испугался обломка морского меча, то никак не показал этого.

Внезапно в бок монстру врезался серый силуэт и сбил его с ног. Эйнар заметил промельк меха и стали; странный силуэт оседлал упавшего зверя и с неистовой скоростью принялся орудовать топором, выпуская из твари фонтаны крови. Эйнар видел, как топор человека снова и снова вонзается в имира, разрывая в клочья его тело. Чудовище не успело толком защититься: сбив с ног покалеченного гиганта, человек первым же ударом рассек ему шейную артерию.

Имир и его убийца замерли, и Эйнар осторожно приблизился. Человек оказался ростом ниже Эйнара, но выглядел еще более массивным под покрывающим тело лоскутным одеянием из рваных волчьих шкур. Тяжело дыша, он поднялся с окровавленной туши и начисто облизал лезвие своего топора. Повернул заросшее буйной бородой худощавое лицо к приблизившемуся Эйнару. Норс увидел, что у мужчины резкие черты, а лоб столь же волосат, как и подбородок. Хотя волосы уже были седыми, как его волчьи меха, ничто в его внешности не указывало на преклонный возраст, как и, впрочем, внезапная и скорая расправа с имиром.

— Ты забрал мою добычу, — сказал Эйнар мужчине. Глаза незнакомца вызывающе сузились.

— Я выслеживал его пять дней, — порычал он. — Это моя добыча. Скажи спасибо, что ты не эслинг, иначе Оргрим позволил бы имиру сперва прикончить тебя.

— Откуда ты знаешь, что я не эслинг? — заинтересовался Эйнар.

Если странный охотник действительно был врагом эслингов, ему могло бы найтись место в Эйнаровых планах мести, поскольку этот человек определенно лучше него знал, где расположены деревни эслингов. Кроме того, было в этом человеке нечто располагающее, какое-то навязчивое чувство, что Эйнар видел его раньше.

Охотник рассмеялся.

— Ты не воняешь, как эслинг, — сообщил он, постучав пальцем себе по носу.

Охотник снова повернулся к мертвому имиру, опустил топор лезвием в снег и потянулся к оружию, все еще торчащему в груди зверя.

— Добыча твоя, друг, но топор — мой.

Эйнар встретился с Оргримом взглядом. У охотника были странные светлые глаза, похожие на осколки льда. Выдержать его взгляд оказалось непросто, но Эйнар справился. Он бросил вызов самому божественному зверю Скревольда и будь он проклят, если отвернется от взгляда какого-то неряшливого дровосека. Оргрим, похоже, оценил это. Вырвав из туши топор, охотник протянул его берсонлингу. Эйнар забрал оружие и стал стирать с лезвия кровь имира. Охотник посмотрел, как он чистит топор, и свирепое лицо осветилось весельем.

— Ты помог убить, — сообщил Оргрим. — Я поделюсь мясом.

Эйнар впервые обратил внимание на некоторые раны на теле животного. Охотник не просто пытался убить его. Он нанес смертельный удар имиру в шею и начал резать его на части еще до того, как зверь окончательно умер. От перспективы съесть любую часть имира воина передернуло. Пожав плечами, охотник вернулся к своему занятию.

— Как знаешь, мне больше достанется. — Оргрим поднялся и указал на очертания гор на востоке. — Мой дом недалеко. Если ты не хочешь разделить со мной еду, может, разделишь мой очаг?

— Я солгал бы, если бы сказал, что не хочу попасть к огню, — улыбнулся Эйнар и протянул охотнику руку. — Я Эйнар Сигданссон из берсонлингов.

Охотник приветственно кивнул.

— Мой нос никогда не лжет. Я знал, что ты не эслинг. Мне слишком хорошо знакома их вонь, меня не провести. Тот, кто с тобой, — тоже не сын эсов.

Эйнар и Оргрим повернули головы. Валлак пристально смотрел на них, привалившись к туше своего пони. Он ни на йоту не приблизился к освобождению. Пони и курганин были залиты кровью: не сумев разрыть землю, Валлак начал освобождаться, кромсая на части тело лошади.

— Поосторожнее с нашим ужином! — крикнул Эйнар спутнику.

У них будет свежее мясо, и им не придется есть мерзкую еду, предложенную Оргримом.

Дом Оргрима оказался небольшой унылой пещерой, выходящей на скалистый склон. Охотник не слишком заботился об удобствах, живя примитивно, почти как животное. Горшок с солью был единственным из благ цивилизации, которое обнаружил Эйнар.

Охотник без труда разжег огонь при помощи кремня и трута, но Эйнар обратил внимание, что он лишь слегка обжарил мясо имира до состояния, пока не зашипел жир, вытащил кусок из огня и сразу же принялся его есть. Валлак, похоже, находил тягу охотника к сырому соленому мясу одновременно отвратительной и забавной. Прежде чем приступить к трапезе, он имел обыкновение зажаривать еду чуть не до углей. Пони был слишком крепким и мускулистым, чтобы побаловать нежным мясом, но Эйнару приходилось глодать и кости, так что конина, без сомнения, была лучше той дичины, которой насыщался Оргрим. Плоть имира слишком напоминала человеческую, чтобы скрутить желудок даже норсу, хотя Валлак рассказывал, что у его народа каннибализм не является табу.

Пока ели, беседовали. Оргриму было очень интересно узнать, что увело Эйнара так далеко от земель берсонлингов. Узнав о мести, охотник одобрительно хмыкнул. Оказалось, что сам Оргрим был эслингом, но изгоем, испытывающим к своему народу лишь горькую ненависть. Он неплохо знал расположение каждой деревни эслингов в пределах сотни лиг и был просто счастлив помочь Эйнару не пропустить ни одной.

— В тебе есть что-то необычное, — заметил Оргрим и по стучал себя по носу.