Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Вновь тишина. Осторожный скрип покосившейся двери. Лицо, на мгновение промелькнувшее за ней. Несколько коротких фраз, расслышать которые я не смог. Лязг латных доспехов. Опять тишина.

Я хотел было постучать ещё раз. Как вдруг в следующий миг дверь сама открылась и к нам, хромая и опираясь здоровой рукой на трость вышел Байран. Его парадный дублет оказался порван. Левая рука плетью висела вдоль тела. Из плеча торчал арбалетный болт, пробивший его практически насквозь. Правое бедро было перемотано толстыми бинтами, сквозь ткань которых уже проступали первые алые пятна. И тем не менее на лице барона сияла улыбка от уха до уха.

— Генри… — он ещё раз окинул меня взглядом с головы до ног, затем словно, не веря самому себе, продолжил, — Мать твою, сукин ты сын. Я и не ожидал тебя тут увидеть! Хотя нет, вру… Ты единственный, кого я увидеть ожидал.

Он шагнул вперёд и неловко обнял меня одной рукой, похлопав рукояткой трости по спине. Я осторожно придержал его левой рукой, не давая упасть. Хотя… Кто на кого сейчас опирался, оставалось большим вопросом. Барон ещё раз хмыкнул, затем отстранился, повернулся к комнате и заорал.

— А я говорил! Говорил же тебе, что откопал алмаз в куче дерьма! Вон выйди сам, полюбуйся!

— Говорил вам, милорд, — осадил его властный, холодный голос.

Из перекошенной двери в сопровождении двух гвардейцев в залу вошёл Де-Мордри. Он почти не изменился со времени приёма. Видать не принимал участие в бою. Хотя меч в руках всё-таки сжимал. Остановившись перед нашей небольшой кампашкой герцог окинул каждого по очереди холодным, ничего не выражающим взглядом. Затем повернулся к барону и спросил.

— Ему можно доверять? Он на нашей стороне?

Барон ничего не ответил. Лишь молча кивнул. Де-Мордри хмыкнул и повернулся ко мне. Уставился на меня синим шариком своего агатового глаза. И вторым, который ещё был живым.

— Тот же вопрос, рыцарь.

По правде сказать, в этот момент мне захотелось его ударить. Со всего маха впечатать кулак в эту надменную, брезгливую харю, а потом ещё надавать ублюдку пинков. Так, чтобы ответ на глупый вопрос сам до него дошёл. Но я сдержался. Как-никак знакомство с таким человеком сулило немалую выгоду. Не стоило просирать его из-за сиюминутных желаний. Хотя в одном я всё-же не смог себе отказать. Улыбнулся, вновь дав судороге перекосить рот, ткнул остриём гросс-мессера в труп ближайшего Алерайца и задал встречный вопрос.

— А сам то, как думаешь?

Де-Мордри нахмурился. Моя манера общения ему не понравилась. Впрочем, мне было плевать. Не нравится моя, пусть поищет кого-нибудь другого, кто спасёт его задницу. Или вовсе — катится в пекло. Выёбываться он тут ещё будет.

— Думаете, милорд, — наконец поправил он, — Не забывайся, рыцарь. Помни, с кем говоришь, — немного помолчал и добавил, — Однако… Я рад увидеть лицо друга. Пусть даже того, которого совсем не ожидал, — на губах герцога на миг промелькнула загадочная улыбка, от которой у меня на загривке встали дыбом волосы. Неужто узнал? Мать твою, если так то…

Закончить мысль он мне не дал. Вместо этого вытянул вперёд руку, положил мне её на плечо и торжественно произнёс.

— Что ж, сир Генри. Похоже сегодня вы покрыли себя и свой отряд несмываемой славой.

— Если к этой славе будут прилагаться и деньги, будет совсем хорошо, — хохотнул Эрик, поднимаясь с чудом уцелевшей скамейки и пробуя наступить на перебинтованную ногу. Остальные парни, кроме, разве что Бернарда, громко заржали, подтверждая его слова. Похоже, они тоже не воспринимали герцога всерьёз. Впрочем, неудивительно. После того, что мы увидели сегодня. Де-Мордри уже открыл было рот, чтобы ему ответить, но его перебил барон, не дав безобидной шутке перерасти в перепалку и очередной скандал.

— Не торопитесь с похвальбами, милорд. Боюсь что бой, ещё не окончен.

Глава 32

«Строптивый вассал»

Барон оказался прав лишь отчасти. Бой и правда не завершился в ту же секунду. С нижних ярусов донжона ещё долго доносились крики и лязг стали. Несколько групп ассасинов пытались прорваться и к нам. Однако единственный путь, по которому они могли это сделать вёл по узкой винтовой лестнице боковой башни возле выхода из которой их ждал Бернард и мои ребята, вставшие на импровизированной баррикаде, которую собрали из обломков, мебели, мёртвых тел и вообще всего, что попалось под руку. Рядом с ними встали четверо уцелевших гвардейцев, охранявших герцога. Их длинные алебарды тут пришлись, как раз кстати.

Я, Айлин и Барон расположились на второй баррикаде, сложенной сразу за дверьми графской опочивальни. Это была последняя линия обороны. По задумке, если вдруг враг прорвётся внутрь, мы должны были захлопнуть двери и попытаться удержать его тут, если он проломит и их.

Идея бросать собственных парней, которым я только что задолжал собственную жизнь, на растерзание убийцам мне не нравилась совершенно. Но к моему счастью реализовывать её нам не пришлось. Ребята показали себя с лучшей стороны, удержав первую баррикаду. И это не стоило им большого труда. Первый натиск ассасинов, который застал всех врасплох, оказался самым серьёзным. На второй они попросту не закладывались.

А нам… Нам в этот вечер больше не пришлось обнажать клинки. Хотя, конечно, как от бойцов, от нашей израненной тройки толку было бы с гулькин хер.

Через пару часов подоспела стража из города. Несколько сотен тяжеловооруженных гвардейцев выломали ворота, которые кто-то из нападавших успел закрыть, и принялись методично, этаж за этажом, зачищать воронью скалу. Этаж за этажом, добивая группки южан, всё ещё бесчинствующих в залитых кровью коридорах. За ними подоспели лекари. Тоже, невероятно вовремя. Действие отвара у Айлин кончилось. Она привалилась к стене и тяжело дышала, пытаясь не выключится. Я полулежал у той же самой стены в герцогской спальни, и моё сознание медленно уплывало куда-то в мягкую холодную тьму. Барон всё ещё ходил взад-вперёд нервно стукая тростью об пол, но его движение с каждой секундой становились всё медленнее и слабее. Он терял силы. И его время тоже медленно, но верно подходило к концу.

С огромной двуспальной кровати, прикрытой полупрозрачным балдахином на нас испугано пялилась блондинка в одной лишь сорочке. Пялилась и прижимала к груди тихо пищавшего маленького ребёнка. При виде этой картины мои губы тронула едва заметная, вымученная улыбка. Забавная штука, жизнь. Мы сегодня спасли наследие того, кто нас когда-то убил.

Затем