Всадник дракона - Таран Матару

Его ощущения, в том числе и вкусовые, постоянно обострялись, к тому же он был голоден – неудивительно, что это была лучшая колбаса, которую Джай когда-либо ел.

Юноша посмотрел на свои запястья с розовыми шрамами. Наручники лежали рядом с костром, сломанные пополам.

Джай мог только удивляться истинной силе человека, стоявшего перед ним. Он знал, что Руфус был связанным душой высокого уровня. Но сломать дамантиновую сталь…

– Это была Фрида? – тихо спросил Руфус. В его голосе слышался стыд. – Она жива?

– Жива, – ответил Джай. – Но… Мне приснился сон. Я увидел жизнь, которая не была моей.

Руфус нахмурился.

– Как тебе удалось сбежать из Портикуса, парень? – мягко спросил он. – Уинтер вела нас к тебе с тех пор, как я оправился от яда. Она убежала вперед прошлой ночью, когда я уснул… не мог больше идти без отдыха. Мы чуть не сбились с пути, но я догадался, что ты окажешься именно здесь.

Джай не хотел думать о прошлой ночи. При воспоминании о тюрьме у него скрутило живот. Та медленная, удушающая смерть, которую он ощущал вплоть до самого момента вознесения… Он так хотел забыть обо всем! Но должен был это помнить.

Фрида отдала ему душу своего зверя. Только он уже не был так уверен, что эта девушка была Фридой.

– Кристалл души с дракона Фриды, – прошептал Джай. – Он помог мне вознестись.

Руфус медленно кивнул.

– Это объясняет сон. Кристалл души зверя оставляет свои следы. Некоторые говорят, что на это способен даже фрагмент души. Вместе с ним приходят воспоминания самих тотемов и тех, кто был связан с ними душой.

Джай сидел в шоке, его затуманенный сном разум внезапно прояснился. Осознание не поразило его, а скорее просочилось в сознание, заставив скрутиться желудок. Как он мог быть таким глупым?

Фрида не была служанкой. Она была принцессой Данска и наследницей трона Северной тундры.

Она переодевалась служанкой, чтобы навестить Джая. Шептала что-то на ухо своей служанке в банях. Поменялась с ней местами на репетиции свадьбы, опасаясь после предупреждения Джая… Дракон всегда принадлежал принцессе. Фрида была Эрикой.

Он чувствовал себя преданным. Он изливал ей душу. Долгими ночами рассказывал ей о своей жизни при дворе сабинян. Она слушала и ничего не отвечала. Теперь юноша понимал, что знание ее тайны принесло бы ему мало пользы и подвергло бы опасности их обоих.

Так что он мог простить ее, хотя… Хотя это не смягчало горечи предательства.

Итак, королева Данска заперта в захолустной тюрьме на задворках Сабинской империи – всего в дне пути от ее родины.

Джай осознавал одно за другим. Горюя, девушка оплакивала не только своего дракона. Она оплакивала своего отца. Свою семью, своих друзей. Свою армию. Свое королевство.

Он не знал, откуда у нее взялись силы, чтобы жить дальше.

Вот почему Гвардия грифонов до сих пор ее искала. Вот почему Магнус спрашивал о пропавшей данской девушке… Джаю стало дурно при мысли о том, что, должно быть, пережила настоящая Фрида в руках жестокого правителя. Он лишь надеялся, что слова Тита были бравадой и ее держали как заложницу для возможного обмена.

– Да, такого кристалла достаточно, – сказал Руфус, заполняя неловкое молчание. – Чем могущественнее зверь, тем могущественнее драгоценный кристалл. Ну, и еще важно, как долго они были связаны. Но для того, кто только учится накапливать ману… я впечатлен.

Джай пожал плечами.

– Ну, яд пошел мне на пользу. И казнь на столбе. Никто так не стремится научиться плавать, как тонущий…

Руфус промолчал. До этого момента Джай был ему благодарен, но теперь разозлился.

– Ты хорошо нас защитил, да? – с горечью произнес юноша. – Тебе повезло, что эти члены Гильдии не перерезали тебе горло.

Руфус прокашлялся. Посмотрел на сковороду и снял ее с огня.

– Болиголов… он помог мне опьянеть от выпивки. А выпил я столько, что хватило бы убить лошадь. А потом яд, подмешанный в рагу, чуть не доконал меня.

– Так почему же этого не произошло? Очень жаль.

– Потому что я много лет был пьяницей. Хуже, чем пьяницей.

Он говорил со стыдом, и Джаю пришлось укрепить свою решимость. Жалость… прощение… доверие. Он дал все это Милкару, и куда это его привело?

– Почему ты вернулся? – спросил юноша.

Руфус закрыл глаза.

– Ты имеешь полное право ненавидеть меня, парень. Больше, чем кто-либо другой. Но я не позволю тебе ненавидеть по неведению. Я скажу тебе, кто я такой. Кем я был. – Джай проигнорировал эту речь, откусив еще один божественный кусочек колбасы, – его вознесшийся язык и пищевод были способны есть ее прямо со сковороды. Что бы ни сказал Руфус, Джая это не смягчит. Этот человек подвел их. Нарушил свое слово.

– У меня нет для тебя иридиевого клинка, – заявил юноша. – И у Фриды тоже нет. Его забрали члены Гильдии.

Руфус пожал плечами.

– Мне никогда не нужен был этот клинок, парень, – у меня был свой. Не стоило мне вмешиваться в ваши жизни… Во всем виновата жадность. По правде говоря, я пил до смерти. Пытался уморить себя несколько лет. Не получилось…

Джай промолчал. У него не было сил даже придумывать ответ.

– Когда я сказал тебе, что был стражником Гвардии грифонов, я говорил правду. Но я был не просто одним из них. Я был первым. Когда-то меня звали Руфин.

– Руфин… – прошептал юноша, уставившись на него. – Леонид однажды произнес это имя.

– Он, наверное, был единственным, кто это сделал, – хмыкнул Руфус. – Когда… когда это произошло… всем запретили его произносить. Все, что сделал я и мои друзья, стерто начисто. Мы стали безымянными.

Он хлопнул в ладоши, отчего Джай вздрогнул.

– Когда войны наконец закончились, у меня осталось десять учеников. Люди, с которыми я сражался бок о бок. Братья по духу. Мы потеряли очень многих. Тогда башню только что построили – это была цена нашей преданности. Мы были счастливы. Свободны дышать душой, продвигаться по уровням связанных. Больше никаких сражений – для этого у нас были ученики. А потом… Константин достиг совершеннолетия.

Джай хотел изобразить безразличие, но не смог удержаться и наклонился ближе. Это было что-то новенькое…

– Ему понравилась моя племянница, Лайла. Прекрасная девушка, ей было не больше пятнадцати. Какой красавицей она могла бы стать… В детстве она звала меня «дядя Вуф», потому что не умела произносить звук «р».

Руфус потер глаза, словно был разочарован собственными эмоциями.

– Константин не желал жениться на ней – мы знали, чего он хотел, поэтому скрывали ее как могли. Я