Всадник дракона - Таран Матару

даже пообещал защитить ее, когда она пришла ко мне в первый раз. Но наших усилий оказалось недостаточно. – Слезы потекли по лицу Руфуса. Дважды он вытирал их рукавом, но это было все равно что пытаться сдержать прилив. – Однажды ночью она пришла ко мне в комнату. Вся в крови, избитая. Я с трудом узнал ее лицо. Она отказала императору, и он насильно овладел ею. Я был так… зол.

Он всхлипнул, уставившись на свои большие руки. Заламывал их, как нашкодивший ребенок.

– Я отправился к Леониду вместе со своими верными людьми. Мы рассказали ему, что произошло. Потребовали, чтобы он защитил Лайлу от Константина – отстранил его. Пригрозили, что иначе захватим власть – и сами с ним разберемся. Мои люди требовали этого… в пылу событий. Но я бы никогда не предал Леонида.

Джай почувствовал, что у него самого на глазах выступили слезы. Портикус ожесточил его сердце… но похоже, недостаточно.

– Это случилось вскоре после войны с Великой степью. Леонид устал от убийств. Он только что передал трон своему сыну, но у него все еще была власть. Достаточная, чтобы поступать правильно. Вместо этого… проснувшись, я обнаружил, что к моему горлу приставлен нож. А остальные…

В его глазах была ярость.

– Десять моих братьев погибли на башне, за которую они сражались всю свою жизнь. Их зверей сожгли на их глазах, их разум был усыплен наркотиками, чтобы они чувствовали каждую секунду происходившего. А затем, в момент их величайшей агонии, когда их звери испустили последний вздох… их сбросили с вершины.

Руфус внезапно сжал руку Джая.

– Леонид позволил своему сыну решить нашу судьбу – и мерзавец сделал это, настроив против меня мою собственную кровь. Предложил моему родственнику место в Гвардии грифонов. Родному брату Лайлы. Моему племяннику Магнусу.

Теперь Джай ощутил кипевшую ярость мужчины. Он всегда боялся Руфуса и видел его боль, но гнев… Гнев здоровяка он видел впервые.

Руфус и Магнус… Это было так очевидно, что Джай не понимал, как мог не заметить этого раньше. Они ведь были так похожи! Из всех воинов, которых Джай встречал в своей жизни, Магнус и Руфус выделялись на общем фоне. Оба были румяными и широкоплечими. У них даже был одинаковый выступающий подбородок.

– На процессе по делу о государственной измене Магнус свидетельствовал против нас, – продолжил Руфус, не заметив потрясения юноши. – Черт возьми, это он нас поймал, застав врасплох, когда мы спали, и настроил против нас оруженосцев! Он поклялся, что мы замышляли заговор против императора и просили его принять в нем участие. Врал, что я пытался развратить собственную племянницу, чтобы обеспечить престол своему роду… Что Константин отверг ее ухаживания, а она, получив отказ, пришла в ярость. Уверял, что она заслужила побои. Что…

Руфус потерял нить рассказа. Джай увидел, как ручка сковороды в руке рыжебородого согнулась и помялась, так крепко мужчина ее сжимал.

– Леонид оставил меня в живых – в благодарность за годы службы. Я дал ему империю, а он… предал меня. Теперь понимаешь, почему я его ненавижу?

Джай знал, что Руфус говорит правду. Знал всем своим существом.

– А Магнуса? – спросил юноша. – Его тоже ненавидишь?

Руфус фыркнул.

– Мой родной брат, отец Магнуса, был одним из так называемых рыцарей-предателей. Магнус указал пальцем на свою собственную семью. Именно это придало его словам такой вес. Конечно, я его ненавижу. Но он всегда был подонком. А Леонид… Леонид был моим старейшим другом.

Джай не сдержался и положил руку на запястье Руфуса, крепко сжав его.

– Ты ведь не мог предугадать.

Руфус отстранился и еще раз вытер лицо. Гнев уступил место страданию. Он рванул ворот рубашки и ткнул пальцем в свою татуировку.

– После того, как они сожгли мою любимую Аквилу у меня на глазах, я был сломлен. Они накачали меня болиголовом и бросили в маковом притоне в Империи Феникса; сказали, чтобы я никогда не возвращался. Но я вернулся на родину и присоединился к самарионам. Прошел все испытания – и заслужил татуировку. Сделал это, чтобы никто больше не сомневался в моих словах…

Он снова расплакался. Джай впервые не чувствовал запаха спиртного в дыхании мужчины. Руфус выглядел изможденным, на лбу выступили капельки пота. Либо у него закончилось спиртное, либо он решил больше не пить. Джай не счел нужным спрашивать.

– Твоя татуировка ничего не значит, – выплюнул юноша. – Ты подвел Фриду. Подвел нас обоих. Ты обещал защищать нас! Теперь она гниет в тюрьме. И именно Уинтер спасла меня. Не ты. Пусть это утяжелит твою совесть.

Его слова были жестокими. Возможно, более жестокими, чем следовало. В конце концов, они сами наняли явного пьяницу. К тому же здоровяка тоже отравили, как и их…

Но нужно было, чтобы Руфус чувствовал себя виноватым, – Джаю требовался могущественный союзник, пусть даже сломленный и страдающий. Это был единственный способ вызволить Фриду.

– Если самарион нарушит свое слово, его душа будет потеряна, – сказал Руфус. – Только искупив вину, мы спасем душу после смерти.

Он повернулся к Джаю, и его взгляд был безумным и рассеянным.

– Теперь я ваш слуга. Твой и Фриды. Пока вы оба не сочтете, что мой долг выплачен.

Джай на мгновение задумался. Затем осторожно взял сковороду из рук Руфуса.

– Ну же, – сказал юноша. – Ешь. Нам еще многое нужно сделать до наступления темноты…

Глава 94

– Этот план еще безумнее, чем тот, из-за которого тебя поймали, – проворчал Руфус.

Джай шикнул на него и вгляделся в лес внизу, где виднелась поляна. Там на бревне лицом к западу сидела одинокая фигура.

– Просто будь готов прыгнуть, – прошептал юноша. – И помни: убивать его нельзя. Он нужен нам живым.

Руфус проворчал что-то себе под нос.

Они провели весь день, составляя планы и наблюдая за Портикусом, насколько это было возможно. Еще накапливали ману. У Джая ее было мало, но небольшой запас имелся, в немалой степени благодаря Уинтер. К счастью, у Руфуса маны было полно, и он следил за обстановкой, пока юноша дышал душой в пещере.

Уинтер все время оставалась рядом с Джаем и была начеку, как сторожевой пес, – после прошлой ночи решила не рисковать и не оставлять его одного. Юноша хотел исследовать их обновленную связь, но времени на это сейчас не было. Впрочем, времени всегда не было: едва Уинтер вылупилась из яйца, они постоянно куда-то бежали, спешили… Сегодня ночью все изменится. Сегодня Джай не мог дышать душой – их цель могла появиться в любую минуту.

Тьма быстро сгущалась; кругом было тихо, как в могиле.

Если стражники и были отправлены на его поиски, то не нашли