Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

Это выглядело бы подозрительно! Она разгуливала по всей улице, заходила в лавки, её звали в гости, и она болтала везде без умолку! Все знали, что она причинила нам много неприятностей и у нас есть основания сердиться на неё. Многие нам сочувствовали, но… Если б она просто исчезла, то это могло бы вызвать подозрения. Нам нужно заботиться о своей репутации.

Задумчиво взглянув на раскрасневшуюся женщину, Марк понял, что она абсолютно уверена, что её действия были вполне оправданы, и разубеждать её в этом совершенно бесполезно. И какое ей было дело до несчастной Филиси Катель по прозвищу Сорока, убитой ради спасения её репутации? Потому он перешёл к вопросам о деталях происшедшего и приметах тех людей, которых послала госпожа Отфор, чтоб устроить похороны.

После этого он счёл, что знает уже достаточно и потому отложил допрос её супруга на следующий день. Вызвав к себе Гаспара, он приказал ему отправиться на улицу Плюща и арестовать Марион Отфор.

Перед тем как пойти обедать, Марк зашёл в административную часть королевского дворца, где имел разговор с главным ревизором королевства, которого очень заинтересовало сообщение об имеющихся у тайной полиции подозрениях в отношении купца Куапеля о том, что он, возможно, совершает какие-то махинации с пошлинами и недоплачивает в казну налоги. Получив обещание сообщить ему результаты проверки, Марк, наконец, отправился домой.

Допрос купца ничего нового не дал. Тот, такой же низенький и пухлый, как его жена и дочь, но куда менее привлекательный, пыхтел и возмущался, твердя о том, что он почётный член торговой гильдии и угрожая жалобами королю и даже судебным иском против тайной полиции. Однако после того как Марк зачитал ему показания Надин и её матушки, он сдался и принялся оправдываться. При этом он пытался переложить всю вину на свою супругу, называя её глупой крольчихой, а так же сетовал на то, что впустую потратил целую тысячу марок серебром.

Он очень удивился, когда услышал о том, что после допроса ему придётся вернуться в камеру, поскольку искренне полагал, что не сделал ничего незаконного и даже является пострадавшей стороной, поскольку отдал деньги неизвестно кому и не получил полного удовлетворения. Марк доставил себе удовольствие объяснить ему, что, хоть у него пока нет больше вопросов к почётному члену торговой гильдии, они могут возникнуть у ревизоров палаты налогов и пошлин. Наградой ему был отразившийся на внезапно побелевшем лице Куапеля животный ужас. Отправив его в тюрьму, Марк вернулся в свой кабинет.

Вскоре появился Гаспар, и едва заметив его хмурый вид, Марк понял, что на этом его везение пока закончилось.

- Она исчезла, - сообщил сыщик, оправдывая его самые мрачные подозрения. – Скорее всего, сбежала. Мы обыскали дом. Пропали деньги и драгоценности. Всё остальное на месте. Она просто ушла, не сказав никому, куда идёт. Я оставил там двух парней, которые заодно допросят прислугу, но думаю, что она не вернётся.

- Заметила арест Куапелей, а может, и де Френеля, - вздохнул Марк. - Что-нибудь о ней выяснил?

- Зашёл к соседям. Её считают очень благовоспитанной дамой, хотя с некоторым осуждением отмечают, что для вдовы она одевается слишком ярко. Её соседка, госпожа де Лаве сообщила, что до замужества Марион пребывала в несколько стеснённых обстоятельствах, потому что её отец, барон де Латруа был обвинён в государственной измене и казнён, всё его имущество было конфисковано. Это случилось ещё в начале правления короля Ричарда. Девица Марион кое-как перебивалась, пока не вышла замуж за советника магистрата Отфора. Тот был хоть и не благородного происхождения, но довольно богат и хорошо образован. Он умер три года назад, оставив всё имущество сыну от первого брака, но юноша вскоре погиб при загадочных обстоятельствах, и всё досталось его мачехе.

- Что за обстоятельства? – поинтересовался Марк.

- Когда она была в гостях у подруги, кто-то вломился в дом, устроил погром и убил молодого человека. Всё списали на обычный грабёж, хотя часть ценных вещей оказались нетронутыми.

- Конечно… - пробормотал Марк. - Эта де Лаве не сказала, часто ли Марион Отфор уезжала из города?

- Довольно часто. Она ездила то на воды, то в паломничество по святым местам, то навещала какую-то родственницу в Бризоне.

- Хорошо, объяви, что мы её ищем и даём награду за любые достоверные сведения о ней и её местонахождении. Что с де Суреном?

- Его ищут, но пока не нашли, - Гаспар огорчённо вздохнул. – Не думаю, что он скрывается, просто играет в каком-то притоне или застрял у очередной любовницы.

Сводница Гермина

Вечером по дороге домой Марк размышлял, не допустил ли ошибку, так открыто арестовав Куапеля и де Френеля. Скорее всего, именно этим он спугнул Марион Отфор, ту самую таинственную посредницу по имени Мод де Верен, о которой упоминал граф де Нера. Описания этой женщины, полученные от разных лиц, полностью совпадали. И она была не просто свидетелем, она была членом этой шайки похитителей, продававших девиц в провинцию. Если б удалось схватить её, то раскрыть это дело было бы гораздо проще, но теперь найти её будет нелегко.

Когда он вошёл в нижний зал своего дворца, то сразу же увидел управляющего Компена, пребывающего в некотором смятении. Поклонившись господину, тот тревожно посмотрел на галерею второго этажа, а потом негромко сообщил:

— К вам посетительница, ваше сиятельство. Я бы ни за что не позволил ей войти, но она заявила, что у неё есть для вас важные сведения!

— Что за посетительница? — нахмурился Марк, но Компен снова испуганно взглянул наверх.

— Тише, ваше сиятельство, не то госпожа услышит! Мне не хотелось бы, чтоб она подумала что…

— Кто там явился? — спросил Марк, взглянув на вышедшего из караульного помещения Клемана.

— Это Эсмеральда, — объяснил тот. — Мы подумали, что её присутствие в твоём доме неуместно, но она заявила, что у неё есть то, что ты ищешь.

— Где она? — спросил Марк.

— Я отвёл эту особу в нижнюю гостиную, — сообщил Компен.

Мрачно взглянув на него, Марк прошёл туда.

В его гостиной возле стола сидела очень красивая молодая женщина в лиловом платье. Её чёрные кудри были уложены в небрежную и вместе с тем изящную причёску, в которой поблёскивали большие филигранные гребни. Шёлковый плащ был перекинут через подлокотник кресла