Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

треснула во многих местах. Теперь её придётся чинить. Эта мысль, ничтожная по своей сути, разозлила меня ещё сильнее. Если жёнам рода Гьюки предстояло сегодня вечером чинить мою одежду, то красотке Хель придётся немало потрудиться, прежде чем она соберёт воедино мозаику из кусочков нашинкованной мною плоти!

Повернув Гюллира, я бросился навстречу преследователям. Те не сразу сообразили, что произошло. Лишь третий по счёту, покинувший Среднеземье раскроенным надвое — от шеи к бедру, догадался, что я не похож на того, с кем они имели дело вначале. Он хотел поведать о своём открытии остальным, но не успел и умер с обличающим воплем в устах.

Но оставшиеся уже догадались по моему виду, что дело нечисто, и заворачивали коней. Я коршуном налетел на ближайшего, рассёкши сразу меч, какой тот пытался скрестить с Дортиалем, шлем и голову. На следующего удар обрушился сзади. Ему уж точно не следовало рассчитывать на Валгаллу. Последний всадник бежал. Как бежали и те трое, что наблюдали за исходом поединка издалека. Теперь они сломя голову мчались к вдруг превратившимся из враждебных в спасительные стенам Сёфрегосса. Отставший от приятелей однорукий разбойник обессилел и полз на четвереньках, то и дело падая и вновь поднимаясь. Безумный страх гнал его. Я успел сразить лишь всадника: двое других проскользнули через частокол, калеку я снисходительно пощадил.

Последний всадник сыграл роль искупительной жертвы. С его смертью ярость моя утихла, вернув верховенство рассудку. Я поспешил совершить обратную метаморфозу, вернув обличие Локана из рода Вёллеста. То, что видели негодяи из банды Рыжего Волка, вовсе незачем лицезреть Сибриду и его родичам. Мне предстояло получить от них кое-какую информацию. Быстро, как только мог, я придал себе облик, примерно соответствовавший тому, в каком объявился в Сёфрегоссе. После этого мне оставалось лишь с приличествующим моменту достоинством въехать во врата многострадального селения.

Сражение остановилось совершенно по той простой причине, что сражаться было некому. Немногочисленные защитники Сёфрегосса были убиты, либо искали спасения в бегстве. Для победителей настало время предаться грабежам и насилиям — занятиям, столь любым сердцу негодяев вроде Торлафа Рыжего Волка. Однако разбойники, встревоженные известием о разгроме второго отряда, не спешили разбегаться по домам в поисках поживы и женщин. Столпившись неподалёку от ворот, они поджидали меня. Их было ещё довольно много, — по крайней мере, человек пятнадцать, — вид у этих пятнадцати был встревоженный.

Но, увидев меня, Торлаф расхохотался. Он снял шлем, продемонстрировав жестокое, но вместе с тем притягивающее лицо. Лицо конунга, чьё имя известно всем — от карликов до богов.

— Это и есть ваш великан?! — отсмеявшись, презрительно бросил Торлаф. — Я и вправду решил, что это настоящий ётун. Да он просто недоделок в сравнении со мной. А ну-ка, великан, если не трусишь, открой-ка лицо!

Не прекословя, я исполнил пожелание Торлафа, сняв шлем. Предводитель разбойников внимательно изучил мою персону.

— Я не знаю тебя, — сказал он, наконец. — Кто ты такой и чего хочешь? Если ты гость в этом селении и поднял оружие по воле случая, я прощаю тебя. Ты славный воин! Если ищешь приключений и славы, присоединяйся ко мне, и ты будешь нам верным другом.

Торлаф умолк, ожидая ответа. И я ответил, продолжая свою игру.

— Ты помнишь о Гёльторне из рода Вёллеста?

— Да, — после небольшой заминки ответил Торлаф. — Я знавал такого человека. Не скажу, что он был хорошим человеком, но я уважал его как храброго воина.

— И убил его!

— Да, так получилось. — Торлаф глухо рассмеялся и откинул резким движением ладони прилипшую ко лбу русую прядь. — Иначе он убил бы меня.

Это было правдой. Гёльторн из рода Вёллеста относился к числу подобных людей. Но это не имело значения, ибо сегодня я был Локаном, сыном Гёльторна. Я так и сказал:

— Я Локан, сын Гёльторна!

Мои слова произвели впечатление на разбойников. Но больше других был поражён сам Торлаф.

— Я и не знал, что у Гёльторна есть сын.

Признаться, я и сам не знал.

— Теперь ты знаешь, чего я хочу.

— Догадываюсь, — процедил Торлаф. — Ты намерен поквитаться за своего папашу.

— Да, и навсегда покончить с этой враждой!

— Я не против. Но с условием.

— Каким?

— После того как ты умрёшь, люди рода Гьюки должны сложить оружием.

Мои губы тронула усмешка, задуманная кривоватой.

— Я не волен приказывать людям рода Гьюки. Но взамен твоего я выдвигаю своё условие. Когда роса смерти[8K19] омоет тебе грудь, — я сделал многозначительное ударение на «тебе», — твои люди признают себя пленниками рода Гьюки.

Торлаф расхохотался.

— Этого не будет, сопляк! Ты слишком много о себе мнишь! Если тебе удалось убить нескольких моих людей, это вовсе не значит, что ты совладаешь с самим Торлафом Рыжим Волком!

— К чему громкие фразы? — Я спрыгнул с Гюллира. — Мой меч готов поддержать правоту сказанных мною слов на деле.

— Ты спешишь умереть, сын Гёльторна? Будь по-твоему! — Торлаф бросил на землю щит и протянул руку к стоявшему рядом воину, какой тут же вложил в эту руку топор. Люди Торлафа расступились, образовав полукруг за его спиной, а их предводитель двинулся мне навстречу.

Теперь он был вооружён мечом и топором, в то время как я имел лишь меч. Но подобное превосходство противника меня не беспокоило. Я знал, насколько сила и быстрота аса превосходят те же качества человека. Единственное, чего я опасался, так это удара в спину от одного из людей Торлафа. Поэтому следовало занять такую позицию, чтобы иметь разбойников перед собою. Но с Торлафом придерживаться подобного плана было не так-то просто. Рыжий Волк атаковал меня с такой яростью, что лишь быстрые ноги уберегли неосмотрительно подставившуюся голову сразу от двух ударов — топора и меча. Я не успел даже махнуть в ответ клинком. Воины Торлафа отреагировали на происшедшее издёвками. Какой-то остроумец со стороны взялся комментировать мои, как было объявлено, заячьи прыжки.

Но я не смог насладиться сим комментарием, так как Торлаф атаковал вновь. На этот раз я был готов. Отразив удар меча, я увернулся от топора и контратаковал, но Торлаф ловко ушёл от выброшенного в направлении его живота Дортиаля. Зрители приветствовали сноровку своего предводителя одобрительным гулом. Но Торлафа мой манёвр заставил насторожиться. Опытный воин, он побывал во многих стычках и повидал многих славных бойцов, немалую часть которых отправил прямой дорогой в Валгаллу. Торлаф не мог не оценить быстроту моих движений. И, кажется, она испугала искушённого воина. Торлаф вдруг стал осторожен, чем вызвал недовольство своих людей. Они уже почувствовали себя зрителями и требовали яркого зрелища.

Следующий