По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

Через полчаса он уже не был в этом так уверен – он и опознать себя никак не мог – лапы были грязно-буровато-кремовые, в пятна… Пятнистыми были и бока, а сзади наблюдался хвост!

– Да кто же я? – ошалело крутился на месте хищник, пока не наткнулся взглядом на осколок стекла, случайно оставшийся в окне.

Заглянув в него, он упал на хвост и замер – на него смотрела тупая и малосимпатичная морда гиены!

Крамеш, сидя на ветке снаружи, развлекался, наблюдая за мужчиной, который, стоя на четвереньках, крутился то туда, то сюда, пытаясь рассмотреть получше несуществующий хвост, а потом уставился в стёклышко и ошалело осел на пол.

– Кушайте и не обляпайтесь! – подумал вредный Бескрайнов. – Я вот не знаю, смог бы сам навести такой морок, но Сокол озлился сильно! Даже кусок тропки на это дело пустил и запер это пространство – чтобы никто из прохожих сюда случайно не зашёл. Хотя вроде тропка-то многоразовая, так что он ничего не потеряет. И уйти-то этот гад отсюда не может – только по заброшке и в состоянии перемещаться, и мухи ему будут зайцами мерещиться. Так что пусть наслаждается, а потом мы уже и с полицией его познакомим, когда прочувствует, какой он там хищник!

Глава 90. Утро вечера мудренее

Ярослава, которой вернули и сумку, и смартфон, позвонила родителям уже поздно вечером, но говорить о том, что с ней случилось, не стала – они бы с ума сходили от волнения, ещё рванули бы ночью в Москву, чтобы удостовериться в том, что со старшей дочерью всё в порядке.

– Вот уж не надо мне этого! – рассудила она, сказав родителям, что немного простыла, поэтому и голос такой…

Вместо немедленных откровений она решила съездить к ним, как только сможет, и лично обо всём рассказать, но её чрезвычайно тревожил тот человек…

– А если он опять нападёт? Он же знает, где я живу… – думала она, ворочаясь ночью на гостиничной кровати. – А если выследит не меня, а потом, когда мои вернутся, опять поймает сестру?

Разумеется, от подобных мыслей сильно разболелась голова, и тут в темноте раздался негромкий приятный голос:

– И что ж ты, девица, маешься-то?

– Кто? Кто здесь?! – вскинулась Яся, перекатившись к краю кровати, чтобы, если что, стать рысью…

– Да не волнуйся так, это я здесь! – внезапно в углу загорелся маленький огонёк, который позволил различить…

– Мышка? – изумилась Ярослава. – Мышка с фонариком! Как… как в сказке.

– Я не мышь, а норушь, – мягко поправила её собеседница. – А что касательно сказки, так ты, знаешь ли, тоже девушка необычная, верно?

– Это точно, – признала Ярослава, – просто… просто, наверное, я к себе, в смысле, к нам, привыкла.

Любопытство, которые в рысьем виде заставило бы топорщить усы и переступать на месте широченными лапами, в Ясином настоящем обличье попросту запинало головную боль и страх в дальний угол и уселось во главе сознания, сигнализируя о том, что оно уже не отцепится от хозяйки – интересно же, просто сил нет как!

Шушана, которая жила долго, людей видела разных, и уж что-что, но разбираться в них умела, этот блеск в глазах Яси узнала легко и непринуждённо, так что через несколько минут они уже болтали как старые знакомые, фонарик был потушен – нечего глаза напрягать при сотрясении мозга, а вот успокоить глупышку – самое милое и нужное дело.

Через какое-то время Ярославе стало казаться, что эту удивительную мыш…, ой, в смысле, норушь, она знает всю свою жизнь! А так как собеседница о её делах была явно в курсе, то и разговор пошёл легко и неожиданно доверительно:

– И вот как-то я волнуюсь о том, что… что тот тип… что я с ним опять встречусь! Глупо, да? Я столько времени за ним охотилась, я думала, что отомщу! А теперь… а сейчас я… я боюсь, – наконец-то выговорила Ярослава, которая нипочём бы не призналась в этом перед Соколовским, но вот в темноте уютной комнаты, в разговоре с мышкой, которая вовсе и не мышка, почему-то удалось сказать то, что она думала на самом деле!

– Бедняжка! – Шушана погладила её по руке лапкой. – Ты не волнуйся, Соколовский его изловил!

– Ой, правда? – обрадовалась было Ярослава, а потом пригорюнилась. – Только это всё равно ненадолго – я же в полицию не обратилась, заявление не писала, побои не снимала, да и какие тут побои – у меня же в рысьем виде всё заживает очень быстро! Следов-то уже никаких, разве что сотрясение. Так тот гад может сказать, что