По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– Может, поэтому Филипп Иванович и не приказал тебя в полицию везти – доказать что-то с твоими особенностями было бы очень сложно, а твои слова о том, что это он на сестру напал…

– Да, конечно, мне никто не поверит! – совсем запечалилась Яся.

– Мы тебе верим, – усмехнулась Шушана, – а это сейчас гораздо важнее! Так что ты спи и ни о чём не волнуйся. Он ни тебя, ни твою сестру, ни родителей больше не обидит!

– Но как?

– Как-то… как-то всё устроится, а точнее, всё устроят, и не думай сейчас об этом! Утро вечера мудренее!

Эта несложная присказка прозвучала так привычно, словно полузабытый пароль из детства, так успокоительно, так надёжно, что Ярослава сама не заметила, как успокоилась и уснула.

– Аж самой интересно, и что Сокол-то для мердяка придумает! – размышляла Шушана, потирая передние лапки и прихватывая свой крохотный фонарик, подаренный ей Татьяной. – Но что-то уж точно сделает!

Соколовский пока и понятия не имел, что именно будет делать с мерзким типом:

– Законным путём его не наказать – слово Ярославы против его слова. Причём доказательств на ней уже никаких… Но отпускать его, пусть даже под мороком, чтобы напрочь забыл об этом семействе, всё равно нельзя – он так привык грести мир под себя, что запросто отомстит кому-то другому, да вот хотя бы своему новому начальнику или ещё какому-то следующему. Если уж человек дошёл до такой степени гадости, до такой концентрации падали в душе, то это непременно где-то да выплеснется! Хотя… может и не усложнять… может, его того…

Синеватый отсвет от ладони заставил Соколовского невесело вздохнуть – да, в бою или защищая чужие жизни он мог это сделать без последствий, но вот так – нет, ему нельзя. Слишком большую цену придётся заплатить за такое действие…

– Вот что ты тут делать будешь, а? – спросил он у зеркала, а потом сам себе ответил: – Не знаешь, что делать, не делай ничего! Тем более что дней пять тот мерзавец совершенно спокойно может половить мух в заброшке – вода там есть – очень приличная лужа, хоть обпейся, так что для этакого хищника все удобства! И вообще, утро вечера мудренее! – усмехнулся он.

А утром, утром ему пришлось разбираться с новым сценарием, точнее – с художником по костюмам, который взял и обрядил его героя в…

– Да вы смеётесь? Какие лапти! – изумился Филипп Иванович, уставившись на предлагаемую обувь. – По сценарию герой, богатырь, едет к князю, причём во всём обвесе – в доспехе, кстати, шлем такой на Руси не носили – с козырьком действительно был вариант – иерихонка назывался, но стрелка для защиты носа крепилась к основанию козырька, а не к его краю.

– Ладно, хорошо… шлем переделаем, но лапти… Я лично видел лапти на богатырях!

– И где же, позвольте спросить? – язвительно уточнил Соколовский.

– На картине! Причём картина находится в Государственной публичной исторической библиотеке! Там-то лишь бы что не повесят! – упёрся художник по костюмам. – И вообще, лапти подчёркивают то, что богатырь был из народа!

Примечание автора: уважаемые читатели, такая картина там действительно имеется. И там реально богатырь, в доспехе и верхом на коне, в лаптях…

– Да даже Илья Муромец лапти и доспех вместе не надевал! – Филипп Иванович хмуро прищурился на художника по костюмам. – В сапогах ходил!

– Но я видел картину! – упирался тот.

***

Бывает так… внезапно принимается неожиданное решение, которое меняет насущный расклад, разворачивая его в новую, совершенно неожиданную сторону.

– Хорошо, поехали и посмотрим! – предложил Соколовский, не зная, чем обернётся спонтанное действие…

Картина, висящая на лестнице в библиотеке, действительно впечатляла! Причём настолько, что Соколовский ощутил, как его брови медленно, но верно ползут к линии волос – соскучились, видимо…

– Хм, про оружие я вам даже говорить ничего не стану – тут из правдоподобного только копьё, и то оно, по-моему, откуда-то срисовано, – вздохнул он, насмотревшись. – Сидит этот несчастный, видимо, на женином красненьком сарафанчике в белый горошек, наброшенном вместо попоны, и поводья отчего-то заменил её же ленточкой…

– Какой ленточкой? – опешил художник, который собирался уже торжествовать над вредной звездищей.

– Тонкой тканевой. Да вы сами посмотрите – повод всегда, ВСЕГДА делался и делается из кожи, а кожа никогда не будет укладываться такими складками – это только ткань так себя ведёт. Мужик на коне, видать, сидит первый раз – иначе