По эту сторону. Дом с секретом и его притяжение. Часть вторая - Ольга Станиславовна Назарова

– А с конём-то что не так? – возмутился режиссёр, отправившийся со спорщиками за компанию.

– Про странноватые задние ноги я молчу – мало ли, может, это такой… специальный конь, но вот хвост у лошадей растёт, извините, несколько повыше… Что-то он так воткнут нерационально!

Режиссёр присмотрелся, а потом философски развёл руками:

– Н-да, конь такого обращения однозначно не заслужил! Короче, если там такой конь, то на мужике и бальные туфли могли оказаться! А, кстати, где вы, Филипп Иванович, про сапоги Ильи Муромца читали?

Соколовский легко процитировал и отрывок, и источник назвал, режиссёр хмуро покосился на художника по костюмам и приказал:

– Чтоб сегодня же заказал сапоги! И эту… иерихонку переделай! Я ж тебе говорил, что если по твоей конструкции чем-то сверху треснуть, то богатыря даже побарывать никому не надо будет – его собственный шлем прикончит! И вообще, про лапти мне больше не говори! Вот так и рождаются фейки!

– Да я ж не успею! – загудел художник, остро жалея, что вообще вспомнил про эту картину.

– А ты успевай! – режиссёр прихватил подчинённого за локоть и поволок вниз, для обсуждения того, а куда это делись деньги, однозначно выделенные на нормальную обувь главного героя…

Соколовский, понимая, что его присутствие сейчас будет лишним, неспешно спускался по лестнице, а потом, покинув здание библиотеки, шагнул в сторону от режиссёра, впавшего в раж, и его очень невесёлого подчинённого…

– Пройдусь пока – они, похоже, надолго, – рассудил Сокол, нацепив тёмные очки.

Он прошёл совсем немного, но ощутил на себе взгляд, полный такой ненависти, что она, кажется, аж липла к затылку.

– И кому же я так не по нраву? – Соколовский сделал вид, что его очень заинтересовала одна из витрин – остановился и подошёл к ней поближе, очень скоро различив в отражении источник этих эмоций. – О как… – усмехнулся он, – мир тесен, жаль только, что в нём так много странных особ.

Странная особа смотрела на него не отрываясь, да так, что, кажется, только и мечтала сжать пальцы на его горле.

– И что ж ей такое плохое успокоительное-то прописали? – вздохнул про себя Филипп. – Какое-то бракованное. Хотя… похоже неуважаемой Юлии Львовне Римляновой нужно бочку этого успокоительного, причём не пить его, а макнуть её туда.

Он не имел привычки долго размышлять о подобных людях – иначе всю жизнь только тем и занимался бы, что думал о своих родственничках, так что сделал вид, что не замечает спрятавшуюся за деревом Римлянову, спокойно вернулся к машине и отправился обратно на съёмочную площадку.

Вечером он собирался зайти и поужинать в знакомом ресторане, рядом с киностудией, даже уже отправился к нему, нырнув в сквозной двор, чтобы срезать путь, и вдруг почуял знакомый запах…

– Что? Опять она? Что-то у меня сегодня сплошные странности встречаются… – лениво подумал он и тут же напрягся – его родовое чутьё внезапно взвыло, однозначно сигнализируя о серьёзной опасности.

– Филипп! – пронзительный голос не заставил его обернуться, напротив…

Сокол чётко ощутил приближение острой угрозы сзади слева, метнулся в сторону, краем глаза различив летящую на него жидкость.

– Стой! Стой! Я тебя всё равно достану! – истерично заверещал женский голос. – Я тебя уничтожу! Всю твою смазливую морду сотру!

Прожжённый кислотой дорогущий пиджак, разумеется, не смог защитить своего хозяина, до которого всё-таки долетело несколько капель едкой жидкости, но Соколовский даже не поморщился – да что там, воды-то у него полно, так что плечо он восстановит моментально, зато при виде перекошенного от ненависти лица Римляновой ему в голову пришла очень интересная идея.

Юлия ожидала чего угодно, но только не того, что проклятый Соколовский каким-то непостижимым образом оказался у неё за спиной, перехватил руки, в которых была ещё ёмкость с кислотой.

– Нет-нет, больше плескать ты ничего ни в кого не станешь. Я давал тебе шанс свалить подальше от меня и жить спокойно, но ты ж не хотела…

– Я не могу жить спокойно, пока ты… ты морочишь головы женщинам! – прошипела Римлянова.

– Если бы ты ещё знала, КАК я головы морочу, – почти нежно прошептал ей Сокол на ухо. – Но раз ты так активно напрашивалась, хорошо, я тебе покажу это! Тем более что так от тебя хоть какая-то польза будет, не всё ж небо коптить да злобничать на весь белый свет. Отдай склянку, опусти руки и сделай лицо нормальным… ну, ладно, максимально нормальным.