Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Под навесом сохранялась сухая полоса земли; каменный потолок выступал достаточно далеко, задняя стенка имела несколько ниш, а сбоку лежали старые кости. Я проверил их, разгреб рыхлый материал возле двух подозрительно расположенных камней, прошёл вдоль стены и осмотрел небольшое углубление. Никакой пирамидки, остатков кладки или черепа не оказалось. Через несколько минут пришлось догонять группу, и после пустого осмотра место перестало меня занимать.

Ещё примерно через три километра родня нашла более удобную низину с водой и сохранившейся пищей. Продолжать тяжёлый переход перед ночью было бессмысленно, поэтому все быстро разошлись по кормовому участку. Я успел напиться и отдать Пальцам кусок волокна, который она выпрашивала ещё утром, когда земля начала дрожать настолько сильно, что стоявшая рядом вода пошла широкими кругами.

3

Грохот пришёл почти одновременно с толчками. Над дальней возвышенностью быстро росла тёмная колонна, расширявшаяся по мере подъёма. Нижняя часть была плотнее, верхнюю ветер уводил в сторону, и уже через несколько минут стало ясно, что прежний слабый выброс несравним с происходящим сейчас. Несколько взрослых полезли на деревья, другие сбились вместе; детёныши прижались к матерям и кричали каждый раз, когда под ногами проходила новая дрожь.

Я не знал мощности извержения и не мог заранее определить, куда пойдёт основной выброс, поэтому снова двинулся прочь от возвышенности. На этот раз почти вся родня пошла следом без прежних задержек: шум, дрожь и огромная тёмная колонна были понятнее любого сигнала, которым я пытался увести их утром.

Первые частицы пепла появились не сразу. Сначала воздух стал мутнее, запах усилился, затем на шерсти осели отдельные серые крупинки. Через некоторое время их стало достаточно, чтобы приходилось постоянно моргать и слизывать сухую пыль с губ. Пепел забивался в ноздри, прилипал к влажным уголкам глаз, скрипел на зубах. Детёныши кашляли чаще взрослых, потому что при каждом испуге начинали кричать и хватали ртом ещё больше пыли.

Потом по листьям застучали более крупные частицы. Возле меня упал лёгкий пористый обломок, следующий ударил Тяжёлого в плечо и заставил самца резко пригнуться. Вскоре мелкие лапилли, отдельные фрагменты пемзы и грубый пепел сыпались уже постоянно, больно били по открытой коже и ломали тонкие веточки. Падавшие куски оставались сравнительно небольшими, но воздух быстро мутнел, а каждый новый удар сверху заставлял животных дёргаться и менять направление.

Вулканическое облако несколько раз осветилось изнутри. Один из разрядов дошёл до земли, и резкий гром пришёл почти сразу. Через некоторое время справа от нашего движения поднялся дым. Сухая растительность загорелась в нескольких местах, причём очаги развивались по-разному: один быстро прошёл по траве и затих возле влажной низины, второй добрался до кустарника и начал расширяться, третий долго тлел среди сухих ветвей, пока ветер не усилил пламя. Между выгоревшими полосами оставались участки, которых огонь ещё не коснулся, поэтому его направление всё время менялось вместе с ветром и состоянием растительности. Нам приходилось всё чаще сворачивать, а дым иногда закрывал место, куда минуту назад ещё можно было идти.

Сначала через низину побежали мелкие звери. Несколько грызунов пересекли пространство почти под ногами, за ними появились животные, похожие на небольших зайцев. Птицы поднимались огромными беспорядочными группами, снова садились там, где воздух казался чище, и тут же взлетали после очередного грохота. Потом из дыма вышли трёхпалые лошадеподобные животные, за ними полорогие, свиньи и несколько жирафовых. Молодые иногда отставали, взрослые меняли направление из-за огня и бегущих соседей, отдельные животные падали на рыхлом пепле и поднимались почти сразу.

Носорог появился слева и заставил ближайших сородичей броситься в стороны. Он тяжело дышал, шёл быстрым шагом и несколько раз резко менял направление, обходя дым, но к нам не повернул. Позже вдали прошли хоботные, а возле одного из стад я заметил крупного хищника, который двигался почти в ту же сторону, что и возможная добыча. В нормальной обстановке расстояние между ними выглядело бы странно, но сейчас и хищник, и травоядные прежде всего уходили от огня.

Одно стадо выскочило из дыма сбоку, другое начало поворачивать ему навстречу, и родня оказалась между двумя бегущими группами. Кто-то побежал вправо, несколько особей рванулись следом, другие попытались вернуться. Я закричал, указывая направление, однако даже собственный голос плохо различал среди топота, грохота и криков.

Толкача я видел в последний раз возле двух крупных травоядных. Он пытался пробиться поперёк их движения, оттолкнул молодого родственника плечом, а затем дым скрыл его. Крюк метнулся к дереву, но верхние ветви уже горели, поэтому сразу спустился. Косматая осталась где-то позади вместе с несколькими самками и детьми. Через несколько секунд дым закрыл и их.

Копьё зацепилось за куст, когда в меня сбоку ударило небольшое испуганное животное. Я удержался на ногах, вырвал древко и увидел, что родня уже бежит в разные стороны. В дыме на несколько мгновений появлялись знакомые тела и тут же исчезали; крики доносились справа, сзади и оттуда, где огонь уже подходил к кустарнику. Одни возвращались по нашему прежнему пути, другие уходили поперёк него, остальные просто держались за ближайших бегущих сородичей.

Собрать несколько десятков особей в такой обстановке было невозможно. Пока я пытался понять, кого ещё можно удержать рядом, вспомнился пустой каменный навес, который я проверял несколько часов назад. Теперь важными оказались широкий потолок, почти голая площадка перед входом и положение скалы относительно нашего маршрута: всё то, на что при поиске пирамидки я почти не обращал внимания.

Рядом оставались Рваноухая с Клещом и Упрямая с Писком. Обе пытались двигаться, но детёныши в панике висели на них не так, как при обычном переходе: Клещ цеплялся за грудь и руку матери одновременно, Писк постоянно соскальзывал и снова хватался. Если просто увлечь самок за собой, они могли потерять меня в следующем облаке дыма.

Составное копьё осталось в пепле, потому что обе руки были нужны для детей. Клеща пришлось буквально оторвать от матери; Рваноухая сразу закричала и рванулась следом, пока детёныш кусал меня за предплечье и пытался вернуться. Писка я выдернул у Упрямой почти тем же способом и побежал, держа по ребёнку каждой рукой. Жалеть оружие можно было потом, если это «потом» вообще наступит.

Обе матери последовали за собственными детьми без всяких дополнительных сигналов. Через несколько десятков шагов рядом появился Тяжёлый; копья у него уже не было, а одна рука кровоточила после царапины. На переходах он много раз шёл за мной, когда я