Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

class="p1">Простую сумку ещё можно было представить результатом необычного местного поведения, обычную палку — тем более, но составное копьё с каменным наконечником требовало такой последовательности изготовления и ремонта, которую за миллионы лет я видел только у себя и Счастья.

Самка тоже остановилась, задержала взгляд на моей сумке, потом на ноже, и её свободная рука поднялась раньше, чем я успел закончить первый вопрос. Я показал обозначение прежней жизни и наше слово для человека в том смысле, который существовал только внутри общего языка.

Ответ пришёл сразу и оказался не отдельным знаком, который мог случайно сохраниться у чужой группы, а полной фразой нашего языка. Самка спросила, действительно ли нашла того, кого искала, и показала мой личный знак — Радость; вслед за ним появились прежняя жизнь, долгий поиск и старые сокращения, которыми никто из окружающих никогда не пользовался. Я назвал её Счастьем, подтвердил, что тоже искал, и получил торопливый ответ: много жизней, очень давно, искала. После этого мы почти одновременно закричали друг другу и двинулись навстречу.

Пока расстояние сокращалось, свободные руки почти не останавливались. Нынешнее тело Счастья было заметно меньше того, которое я помнил из нашей общей жизни; лицо, пропорции и походка тоже отличались, зато речь оставалась нашей. Она сокращала знакомые жесты ровно там, где делала это раньше, сохраняла старую форму отрицания и дважды поправила собственную фразу тем способом, который мы когда-то выработали после долгих споров о времени.

Чем ближе мы становились, тем быстрее шёл разговор. Счастье несколько раз спросила, действительно ли я помню её и наш язык, хотя уже получила ответ; я сам дважды повторил, что искал её во всех прежних жизнях, потому что одного раза почему-то не хватало. Она попыталась ответить длиннее, запуталась между копьём и жестами, сердито перехватила древко под мышку и начала фразу сначала. Манера оказалась настолько знакомой, что я рассмеялся ещё до того, как разобрал смысл. Счастье тоже засмеялась, показала моё имя, затем своё и общий знак встречи, после чего побежала быстрее. Я ответил той же последовательностью и ускорился навстречу, уже почти различая каждое движение её пальцев.

Разговор оборвал тревожный крик Пальцев, резко отличавшийся от обычного зова. Почти одновременно возле Счастья зашевелилась низкая растительность, и из неё вышла крупная кошка; по подпалённому участку шерсти и прежним ранам я узнал того же зверя, с которым мы дрались два дня назад.

Кошка не пошла к вооружённой группе. Перед ней находилась небольшая самка, одна на открытом участке и уже бежавшая, поэтому зверь сразу ускорился к Счастью, пока между нами оставалось слишком большое расстояние.

Счастье услышала предупреждение, повернулась и начала разворачивать составное копьё обеими руками, но кошка преодолела последние метры раньше, чем наконечник оказался перед ней. Удар передней лапой сбил Счастье на мокрый пепел. Копьё вылетело в сторону, а зверь сразу оказался сверху и вцепился зубами возле плеча и шеи.

Я побежал так быстро, как позволяли нынешние ноги. Счастье пыталась закрыться рукой и подтянуть колени, но второй удар когтями прошёл по груди и боку, а оставшиеся между нами метры всё ещё не позволяли помочь. Слёзы мешали видеть неровности земли, приходилось часто моргать и всё равно не сбавлять шаг.

Кошка отпустила Счастье, когда я оказался достаточно близко, и повернулась навстречу. Её составное копьё лежало сбоку от зверя; я схватил древко обеими руками и сразу ощутил то, чего не хватало простым деревянным копьям: на конце прочно сидел каменный наконечник. Своё составное оружие я бросил ещё во время катастрофы, поэтому другого такого копья поблизости не было.

9

Кошка бросилась первой и снова ударила лапой по древку, как во время прежней схватки. Лапа сбила наконечник в сторону, открывая ей путь ко мне. Я позволил копью немного уйти вместе с ударом, вернул наконечник и вогнал его в плечо зверя прежде, чем тот успел снова приблизиться к Счастью.

Каменный наконечник пробил ткани глубже деревянного острия. Кошка взревела, резко развернулась и попыталась уйти в сторону, однако к этому времени подбежал Тяжёлый. Он выставил простое копьё прямо на пути зверя и заставил его изменить направление. Пальцы появилась следом, а Рваноухая и Упрямая задержались на несколько секунд дальше: обе оставили Клеща и Писка возле небольшого углубления за плотным кустом и только затем приблизились с оружием.

Во время первой драки нам было достаточно заставить кошку уйти. Теперь за ней лежала Счастье, которая ещё шевелилась в пепле, и я шёл следом всякий раз, когда зверь пытался отступить. Тяжёлый держался с другой стороны, Пальцы старалась не выпускать кошку из пространства перед своим копьём, а Рваноухая и Упрямая уже не размахивали древками, как в начале первой схватки, а встречали ими приближение зверя.

Ровно держаться вокруг кошки всё равно не получалось. Упрямая однажды отступила дальше остальных и открыла широкий промежуток; через несколько секунд Пальцы сама оказалась слишком близко к Рваноухой, и их копья столкнулись. Кошка немедленно бросилась туда, где древки мешали друг другу, но Тяжёлый успел ткнуть её сбоку и заставил отвернуть. После этого зверь попробовал пройти между мной и Упрямой, затем резко развернулся к Пальцам, однако каждый такой рывок заканчивался новым уколом или остриём прямо перед мордой.

В отличие от остальных, я при каждом сближении старался не только закрыть проход, но и достать каменным наконечником бок или живот. Один из ударов пришёлся ниже рёбер и вошёл глубоко. Кошка дёрнулась в сторону, я удержал древко на мгновение дольше, чем следовало, и её собственное движение расширило рану. Когда копьё вышло, из разреза сразу пошла кровь.

Следующий удар пришёлся рядом с первой раной и вошёл ещё глубже; зверь резко повернулся, и наружу вместе с кровью вышла влажная петля кишечника. Кошка попыталась рвануться вперёд, отчего внутренности вытянулись дальше, упали на мокрый пепел и начали цепляться за задние ноги.

Несмотря на брюшную рану, кошка продолжала драться. Передние лапы по-прежнему били с огромной силой, пасть оставалась опасной, а короткий бросок мог закончиться смертью любого из нас. Она ударила по копью Рваноухой, повернулась к Пальцам и заставила её отскочить; Тяжёлый ткнул зверя в грудь и сразу вернул древко, а Упрямая перекрыла промежуток, куда кошка попыталась пройти после поворота.

Кровь быстро пачкала шерсть и землю, кишечник мешал задним лапам, поэтому движения становились короче и неровнее. Кошка ещё несколько раз пыталась прорваться. Она выбрала Рваноухую, затем резко сменила направление к Тяжёлому, после неудачи пошла на меня. Теперь взрослые выставляли копья быстрее, чем во время