Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

шее темнела глубокая рана. Хищника рядом не оказалось, запах разложения оставался слабым, и взрослые приблизились почти сразу. Несколько особей начали искать камни, другие уже тянули кожу зубами и пальцами, пытаясь добраться до мягких участков.

Подходящих природных краёв оказалось меньше, чем работающих рук, и Валун, крупный взрослый самец с широкими плечами и привычкой занимать удобное место без долгих переговоров, забрал лучший обломок почти сразу. Самка рядом с ним нашла второй, гораздо хуже, а остальные продолжили работать руками. Я вцепился в крупную заготовку, которую приметил возле воды, и попытался получить ещё один край самостоятельно.

Взрослый я справился бы с ней значительно быстрее. Подростковые руки уже позволяли нанести сильный удар, но тяжёлый камень всё ещё приходилось удерживать ближе к корпусу, и точность страдала. Первый удар прошёл слишком далеко от края, после второго отлетела только мелкая крошка, а третий заставил заготовку развернуться на опоре, и мне пришлось остановиться, пока пальцы не оказались между двумя камнями.

Щёлк тут же полез помогать, хотя помощи я не просил. Он ударил по тому же месту слишком сильно и получил толстый бесполезный кусок. Я отодвинул его локтем, переставил ядро и выбрал другую поверхность. На этот раз трещина пошла лучше: крупный отщеп отделился с резким сухим звуком, а одна сторона оказалась достаточно тонкой, чтобы уверенно резать.

Валун увидел результат раньше, чем я успел проверить край. Он протянул руку требовательным жестом, и я отдал отщеп. Самец даже не посмотрел на оставшееся ядро и мои руки: через несколько мгновений новый край уже резал кожу у туши.

Мне пришлось начать снова, но времени почти не осталось. Первая гиена показалась на открытом участке за кустами. Она шла не прямо к нам, а по широкой дуге, останавливалась, тянула нос и несколько раз меняла направление, пока не убедилась, что запах ведёт к туше. Один взрослый заметил её, выдал тревожный сигнал, и работа возле мяса сразу замедлилась. Когда гиена подошла ближе, Валун поднялся, раскрыл пасть и рванул ей навстречу с палкой; двое других закричали и начали бросать камни. Животное резко отскочило, пробежало несколько десятков шагов и остановилось, продолжая смотреть в нашу сторону. На этом всё могло бы закончиться, если бы гиена была одна.

Почти одновременно справа появилась вторая гиена, и, пока взрослые следили за первой, она приблизилась к туше настолько, что одна из самок с детёнышем отступила и увела малыша за себя. Валун развернулся туда, первая гиена немедленно сократила расстояние, а из более густой растительности донёсся ещё один голос.

С этого момента взрослым постоянно приходилось переводить внимание с одной стороны на другую. Когда одна гиена подходила слишком близко, в неё летел брошенный камень и она отступала, но за это время другая успевала приблизиться к мясу. Если несколько взрослых бросались в одну сторону, на противоположной оставалось слишком мало защитников. Самки с маленькими детёнышами отходили всё дальше, а оставшимся приходилось выбирать между разделкой и защитой.

Я успел срезать один небольшой кусок острым природным обломком, который кто-то бросил возле туши, и почти сразу перестал смотреть на мясо. Гиена слева приблизилась слишком быстро, Щёлк дёрнулся назад, задел моё плечо, а Глазастая, оказавшаяся ближе к взрослым, уже держалась за спиной старшей самки. Рисковать ещё несколько минут ради оставшихся кусков уже не имело смысла.

Группа начала отходить без единого решения: первыми ушли матери, за ними двинулись молодые, потом Валун отступил на несколько шагов, продолжая разворачиваться к ближайшей гиене. Когда туша осталась между нами и животными, сопротивление потеряло смысл. Гиены подошли сразу, но даже тогда не перестали следить за нами: одна схватила кусок и оттащила, другая заняла место у живота, третья ещё несколько раз бросала взгляд в нашу сторону.

Когда расстояние стало безопасным, у нас оказалось гораздо меньше мяса, чем могла дать туша. Вернулись мы позже, когда запах стал сильнее, а птицы уже покрывали ближайшие деревья. От мягких тканей почти ничего не осталось. Между растащенными костями лежали клочья кожи, несколько рёбер были разгрызены, мелкие кости исчезли совсем. Родня тем не менее не развернулась: длинные кости всё ещё стоили работы.

Валун выбрал тяжёлый округлый камень, подтащил бедренную кость к плоской опоре и ударил. После первого удара кость отскочила, поэтому он переставил её, придержал ногой и ударил снова. На третьем ударе стенка треснула, после следующего раскололась, и несколько взрослых немедленно потянулись к открывшемуся костному мозгу.

Я смотрел на его работу с такой усмешкой, какую нынешнее лицо почти не умело показывать. Миллионы лет назад я тратил годы, объясняя обезьянам, что твёрдый орех удобнее положить на камень и разбить другим камнем. Потом были бесчисленные жизни, в которых примерно ту же идею приходилось переносить на кости. Теперь нынешняя родня прекрасно понимала удар, опору и пищу внутри твёрдой оболочки; от них требовалось лишь проделать похожее действие без еды между двумя камнями, и именно это почему-то давалось хуже всего. Валун тем временем закончил с костью, облизал пальцы и бросил хороший ударник там же, где сидел; я подобрал камень и понёс с собой, рассчитывая снова использовать его для своих попыток.

3

Саблезубого кота мы встретили в начале следующего сухого периода, когда открытые участки между древесными полосами стали заметно шире. Он появился не из засады, а вышел из низкой растительности достаточно далеко, чтобы взрослые успели его увидеть. Большое тело двигалось спокойно, голова держалась низко, а длинные верхние клыки становились заметны только тогда, когда зверь приоткрывал пасть.

Если бы он выбрал одного отставшего подростка и вышел в нескольких шагах, рассуждать о преимуществах группы было бы поздно. Но сейчас нас разделяло пространство, и коту приходилось решать, стоит ли сокращать его под крики нескольких десятков раздражённых приматов.

Тревожный сигнал прошёл по группе быстро. Матери подтянули детёнышей, взрослые повернулись к опасности. Я поднял длинную палку, которую уже несколько сезонов таскал в открытых местах, Валун схватил толстую ветвь, ещё двое подобрали камни. Кот сделал несколько шагов, остановился и перевёл взгляд с одного двигающегося тела на другое.

Первый бросок оказался коротким, второй камень упал ближе. Когда зверь снова двинулся, Валун рванул вперёд, а несколько взрослых последовали за ним, крича и размахивая ветвями. Теперь кот видел перед собой не отставшую особь, а несколько взрослых, готовых встретить его вместе. Саблезуб не бросился бежать, а лишь отступил, снова остановился, некоторое время шёл параллельно нашему движению, а затем свернул к другой части равнины.

Через два дня я увидел, ради чего животному стоило рисковать