Погоня за судьбой - Ди

Повернув налево, я очутилась в мастерской, в царстве металла и одиночества. Это была даже не мастерская — техно-организм, разросшийся в бетонной раковине. Повсюду — не беспорядок, а своя, сложная упорядоченность. Шестерни, будто окаменевшие плоды, валялись рядом с коробками, набитыми мерцающими микроплатами. Стеллажи гнулись под тяжестью механических конечностей — они висели, как трофеи, лежали, как кости стальных скелетов, а воздух был густым от запахов припоя, едкой смазки и палёного пластика.

Прямо напротив входа во всю стену тянулся фанерный щит, утыканный инструментами, как артефактами на алтаре. Рядом, выцветший от времени, висел старинный цветастый плакат: женщина в рабочем фартуке с умным, усталым лицом и лозунг по краю: «Стал передовым — иди помогай отстающим!». Ироничный девиз для этого места.

А над всем этим, в самом центре комнаты, нависал он. Матово-чёрный, выпуклый диск, подвешенный на суставчатом манипуляторе. Большеглазый хищный паук, замерший в ожидании добычи. Злой брат-близнец робота-бармена.

Я не стала звать. Просто подошла к столу в центре помещения, залитому холодным светом, и звонко постучала по столешнице биотитановыми костяшками единственной руки. Из-за перегородки донёсся недовольный голос, перекрывая фоновый гул этого места:

— Кого там чёрт несёт в такой час?! Арни, ты? Счас, погоди!

На ходу вытирая руки промасленной тряпкой, выскочил парень в перепачканном комбинезоне — молодой, но с усталыми глазами. На носу — очки с телескопическим увеличителем, делающие один его глаз огромным и нелепым, волосы — взлохмачены. Увидев меня, он замер, и увеличитель беспомощно уставился мне в грудь.

— Тебе чего? — спросил он без предисловий.

— Боцман отправил к Митяю, сказал, что здесь можно починиться. Ты Митяй?

— Погоди…

Парень юркнул обратно в подсобку, раздался пронзительный свист ультразвука — местный способ поддержания гигиены в условиях дефицита воды, — и через полминуты он появился вновь. Очков на носу уже не было — теперь я видела его обычные, умные и настороженные глаза.

— Что тут у тебя?

Я скинула куртку. Под ней открылось всё — рваный торец левого предплечья с торчащими обрывками искусственных сухожилий и пучками оптоволокна, похожими на бледные, мёртвые щупальца. Техник присвистнул.

— М-да… Это где ты её так разворотила?! Это не починить, нужна замена. Старая военная модель, одна из лучших и надёжных. Таких сейчас днём с огнём… Кто тебя так разукрасил?

Я проигнорировала вопрос — вместо этого подняла правую руку и медленно, с усилием, пошевелила пальцами. Сработали только три.

Парень взял кисть — осторожно, но уверенно, как врач. Повертел её, оглядел места сочленений, чуть деформированные пястные «кости».

— Митяй! — крикнул он, не отпуская руку. — К тебе тут клиент, посмотри, что можно сделать.

На чёрном диске под потолком загорелся крошечный красный глазок. Раздался тихий гул, и диск плавно опустился на своей «шее». Из его чрева выдвинулась линза камеры, и луч холодного синего света скользнул по мне с ног до головы.

Послышался голос — не синтезированный, а собранный из щелчков, скрежета и модулированных тонов, как речь старого модема, но слова были чёткими:

— Биологическая форма. — Щелчок. — Возраст: двадцать один год. — Короткий писк. — Модификация: пятьдесят шесть процентов тела. Биомодификации: печень, селезёнка, поджелудочная железа. Мехмодификации: ноги — две, до приводящих мышц, руки — две, до дельтовидных мышц. Левая рука: предплечье отсутствует, повреждения значительные, ремонт невозможен. Правая рука: деформация пястных элементов среднего и безымянного пальцев, приводы отключены, повреждения умеренные, возможен ремонт. — Скрежет — словно робот подвёл итоги. — Каков план действий, Игорь?

Игорь перевёл взгляд с камеры на меня, и в его глазах промелькнул расчёт.

— У тебя деньги есть?

Я молча достала свёрнутую пачку. Он кивнул на стол, я положила деньги, и он отсчитал ровно половину. Сунул деньги в нагрудный карман комбинезона и широким жестом указал на стол посреди помещения:

— Укладывайся… Не бойся, Митяй не кусается. Если только совсем чуть-чуть… Митяй, сделай ей правую ладошку, восстанови приводы, выровняй геометрию. Тут вроде малой кровью обойдётся.

Я послушно легла на операционный стол, а Игорь скрылся в подсобке. Чёрный диск снова загудел, нависая прямо надо мной. Из его нижней части, словно щупальца, выдвинулись инструменты: тонкие щупы, микрограверы, миниатюрные сварочные горелки с голубым пламенем.

Две механические клешни мягко, но неотвратимо зафиксировали мою руку у запястья и локтя. Между моим лицом и местом работы выдвинулся тёмный графитовый щиток.

И началось.

Не было боли. Была глубокая, неприятная вибрация в самих костях, в тех местах, где сталь срасталась с нервными окончаниями, а мехапротез отдавал глухими ощущениями — как в зубе, в котором ковырялись под анестезией. Оглушительное жужжание, прерываемое сухими щелчками и шипением сварки. Из-под щитка летели снопы ослепительно-белых искр, осыпая стол звёздным дождём. Я зажмурилась, но свет пробивался сквозь веки.

Прошло минут десять, и жужжание стихло. Вибрирование прекратилось, щиток убрался, а клешни разжались.

— Проверьте работу элементов кисти, — железно скомандовал Митяй, уже поднимаясь к потолку. Его красный глазок погас.

Я подняла руку. Сжала кулак. Разжала. Пошевелила каждым пальцем отдельно. Безымянный и средний двигались плавно, без малейшего заедания, как новые. Я снова сжала кулак, почувствовав давно забытую, уверенную силу в каждом суставе.

Игорь вышел из подсобки, вытирая руки уже чистой тряпкой.

— Ну как, результат устраивает?

— Более чем, — сказала я, всё ещё разглядывая свою воскресшую кисть. — Теперь даже кубик Рубика смогу собрать. Одной правой.

Игорь коротко усмехнулся.

— Гарантия — до следующей поломки. Чеки не выдаём, так что придётся поверить на слово. — Он прислонился к стеллажу, изучая меня. — Тебя прислал Боцман, говоришь? Я тебя раньше не видел.

— Я не местная, сегодня тут первый день.

— Ну, раз так, то тебе повезло, — ухмыльнулся он. — Скоро этажом ниже начнутся бои. Самые настоящие. Сможешь глянуть. А если глаза зоркие да дух азартный — может, и подзаработаешь на ставках.

Окрылённая обретённой целостностью — одной, но полноценной руки, — я никак не могла перестать сжимать и разжимать кулак и выпорхнула в коридор. Там уже кипела жизнь. Брутальные, потрёпанные жизнью фигуры, бряцающие цепями и металлом, сплошным потоком стекали по лестнице вглубь подземелья, а воздух гудел от низких голосов, смеха, запахов кожи, пота и чего-то горючего. Сгорая от любопытства, я позволила потоку увлечь себя вниз.

На минус втором этаже меня мягко, но неотвратимо остановила большая грубая ладонь. Охранник. Человек-гора в чёрном с лицом, на котором было написано лишь одно слово — «нет».

— Простите, вход только по приглашениям.

Я открыла рот, не зная, что сказать, но сбоку