Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Кончайте, — сказал я, вставая. — Впереди долгая дорога до Воронежа. Надо успеть до темноты найти ночлег.

Я вскочил в седло, чувствуя, как в груди закипает не знакомая ярость, а нечто новое — холодная, сосредоточенная решимость. Мы ехали не на авантюру. Мы ехали на работу.

И меня радовала такая постановка вопроса.

Воронеж встретил нас не звонкими кузницами и не шумной торговлей, а серой, давящей атмосферой упадка. Городские стены кое-где были починены на скорую руку, кое-где — разрушены вовсе. На улицах было мало людей, а те, что попадались, шли с потупленными взорами, спеша по своим делам. В воздухе витала не просто бедность — витала неуверенность, страх. Влад лишь мрачно хмыкнул:

— Чует мое сердце, барин, тут дела и правда худы. Готовь свою речь.

Баронский замок, вернее, то, что от него осталось, больше походил на укреплённую усадьбу. Стража у ворот выглядела уставшей и обносившейся, но на наш запрос о аудиенции отреагировала быстро — видимо, посетители здесь были редкостью.

Нас провели в просторный, но почти пустой кабинет. Барон Волконский сидел за столом, заваленным картами и донесениями. Он был не толстым сибаритом, как Козловский, а сухим, жилистым мужчиной с впалыми щеками и лихорадочным блеском в глазах. И выглядел как человек, загнанный в угол.

— Кто вы и что вам нужно? — спросил он, не поднимая головы. — Времени у меня мало.

Я шагнул вперёд, оставив Влада у двери.

— Кирилл Львов. Я предлагаю вам решение вашей проблемы с Разломами.

Он наконец поднял на меня взгляд. Жёсткий, изучающий.

— Львов? Саратовские? Что вам до наших Разломов?

— До ваших — ничего. До моих будущих двадцати тысяч имперских — есть дело, — холодно парировал я.

— Я специализируюсь на зачистке аномалий. Быстро, тихо, эффективно. Мои услуги стоят пятидесяти процентов от всей добычи в Разломе. И двадцати тысяч рублей сверху, если я закрою для вас не менее пяти аномалий в течение месяца.

Он расхохотался, но смех его был сухим и безрадостным.

— Двадцать тысяч? Пятьдесят процентов? Да вы с ума сошли, мальчик! У меня казна пуще этих Разломов дырявая! И кто вы вообще такой, чтобы такую цену запрашивать?

— Я тот, кто уже закрыл два Разлома в одиночку. Один — на землях Козловского, — соврал я без тени смущения. — А вы… вы тот, кому Император скоро задаст вопрос, почему на его землях множатся дыры в реальности, угрожая всей губернии. У вас нет денег на содержание гвардии. Нет людей. Зато есть проблемы. Я предлагаю их решение. Дешёвое, учитывая риски.

Глава 8

Я видел, как его лицо побелело. Он понимал, что я прав. Понимал, что загнан.

— Двадцать тысяч… это невозможно, — прошептал он. — Десять. И тридцать процентов с добычи.

— Двадцать. И пятьдесят процентов, — стоял я на своём, глядя ему прямо в глаза. — Или я сажусь на коня и еду к барону Милюкову. Говорят, у него в степях тоже неспокойно. А вы остаётесь здесь… разбираться с последствиями.

Он с ненавистью посмотрел на меня, потом на Влада, который стоял у двери, невозмутимый, как скала, всем своим видом подтверждая мои слова. Потом он с силой швырнул перо на стол.

— Чёрт с вами! Ладно! Двадцать тысяч и пятьдесят процентов! Но если через месяц пять Разломов не будет закрыто — не видать вам ни гроша! И контракт! Всё будет по контракту!

Через час у меня в руках была увесистая папка с картами и отчётами по ближайшим аномалиям и расписка барона с его печатью. Мы вышли из замка.

Влад, обычно невозмутимый, позволил себе широкую, довольную ухмылку.

— Ну ты и торгаш, барин. Ободрал его как липку. Я бы за десять и тридцать процентов согласился.

— Теперь ты понимаешь, почему мне нужны были двадцать тысяч на учёбу? — усмехнулся я. — Там учат не только магии. Но и многим другим премудростям жизни.

Мы потратили следующие несколько часов на обустройство. Влад, пользуясь своими старыми связями и оставшимися у меня деньгами, снял на окраине города небольшую, но чистую комнату в доме у одной вдовы — для Маши. Он закупил провизии, фуража для лошадей, а главное — снаряжения: прочные верёвки, крючья, кисеты для ядер, бинты и мази. Кошелёк, и так тощий, опустел почти полностью.

— Теперь мы по гроб жизни должны барону Волконскому, — мрачно пошутил я, глядя, как Влад упаковывает последний мешок.

— Не ему, барин, — поправил меня старик. — Мы должны самим себе. И этому, — он потряс кошелёк с контрактом. — Это наша путёвка в будущее.

Маша молча помогала ему, её лицо было серьёзным. Она понимала, что остаётся одна в чужом городе, но страх сменился решимостью.

— Возвращайтесь, — только и сказала она нам на прощание, крепко сжимая руку отца.

Мы выехали из Воронежа на закате, оставив позади огни города и единственного близкого человека. Перед нами лежала карта с отметками баронских разведчиков. Пять Разломов. Пять врат в иные миры.

Я посмотрел на Влада, который уверенно вёл свою лошадь рядом с моим Громом. — Готов к охоте, магистр?

— Родился готовым, барин, — хрипло ответил он, и в его глазах вспыхнул знакомый боевой огонёк. — Покажем им, как работают профессионалы.

Мы двинулись в сторону первого на карте значка. Теперь это была не отчаянная авантюра, а работа. И от её результата зависело всё.

Дорога на первый Разлом, отмеченный на карте Волконского как «Теневой ручей», занимала день пути. Мы ехали молча, привыкая друг к другу и к ритму дороги. Лес вокруг постепенно менялся, становился более сырым, угрюмым, деревья обрастали мхом, а воздух наполнялся запахом влажной гнили и чего-то ещё — металлического, знакомого.

Я наконец не выдержал и нарушил молчание:

— Я всё не пойму. Ну ладно, големы, скорпионы… но почему вообще возникают проблемы с закрытием Разломов? Собрал отряд стражников, вошёл, уничтожил ядро — и всё. Почему бароны не могут с этим справиться?

Влад, сидевший в седле с прямой, как жердь, спиной, обернулся ко мне. В его глазах читалась усталая усмешка.

— Ты так говоришь, барчук, будто это огород вскопать. Не всё так просто. — Он помолчал, собирая мысли. — Видишь ли, большинство магов… они не как ты. Они заточены под одну стихию.