Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

Элла трясет головой. Смотрит на меня, ожидая, что я стану возражать, но стоит мне опустить глаза – и она пятится.

– Нет. Это невозможно.

– Вы, мелкие куски дерьма! – срывается дядя. – Неудивительно, что от вас сплошные беды. Вы всегда были паразитами. Столько времени, столько лет я потратил, пытаясь сделать из вас людей. Заставить возвыситься и стать сильными. А вместо этого выхаживал отродье врага.

– Нет, – говорит Элла, – отец…

– Как ты смеешь?! Я тебе не отец. Вы – порождения грязеедов. Омерзительные крысы.

Элла молчит, и на глазах у нее выступают слезы.

Земля уходит у меня из-под ног. Все это время я пытался отвоевать место в роду Урвинов, и вот теперь, когда наконец добился своего, мое положение подрывает нечто неподвластное мне.

Дядя подносит к губам коммуникатор. Я уже жду, что он вызовет стражей, и те вышвырнут нас отсюда, казнят. Или, возможно, уволокут на пытки – как каких-нибудь шпионов, хотя мы ничего и не знаем. Мы все делали, как просил король. Доставили ему оружие.

Скайленд остался за нами.

Но дяде этого мало, как будет мало всегда. Даже если мы поймаем голыми руками все ветра и вручим ему. Ведь для него чистота рода – святое.

А наша кровь запятнана.

Однако дядя вызывает не стражей. Он пригласил кое-кого другого. Через некоторое время открываются двери и входит Северина: черные волосы собраны на затылке, в глазах – суровый блеск. Я не видел тетку с тех пор, как отправился к Краю неба. Больше трех с половиной месяцев. В руках у нее какой-то сверток.

Королева проходит мимо нас, к дяде. Как всегда элегантная. Тихая.

Выражение дядиного лица впервые на моей памяти смягчается, потому что в руках у его жены – то, о чем он мечтал много лет. Причина, по которой он перебрал так много женщин.

Ребенок.

Я чуть не падаю на пол.

– Это, – говорит дядя, бережно принимая на руки гулящего младенца, – Тадеуш из Урвинов. И он – истинный Урвин.

Голову Тадеуша венчает белокурый хохолок. Ему несколько недель от роду, и он завернут в дорогое красное одеяло.

Возможно, если бы наша семья строилась на любви, мы бы сейчас все улыбнулись и собрались вокруг новорожденного. Подержали бы его на руках. Поприветствовали и дали ухватиться крохотными ручками за наши пальцы. Потом все вместе взглянули бы на синее небо и поняли, что лантиане уже скоро сдадутся, а война завершится.

И, встав во главе Скайленда, мы правили бы миром. Показали бы, что есть путь лучше. Восстановили бы землю. Исцелили старые раны. И даже объединили два мира, Верхний и Нижний.

Вместо этого неприветливая атмосфера в комнате давит грузом на плечи. Прижимает к земле.

– Тадеуш, – говорит дядя, – истинный наследник нашего рода.

Элла закусывает нижнюю губу, чтобы подавить всхлип. А я мрачнеющим взглядом смотрю на дядю.

Снова. Эта сволочь. Отнимает то, что принадлежит мне.

– Вы двое, – говорит дядя, глядя на нас недобрым взглядом, – будете во всем подчиняться мне до самого конца своих ничтожных жизней. Вам еще повезло, – цедит он, – что вы часть семьи. И что нас так мало осталось. Однако если миру когда-либо станет известна тайна вашего происхождения, я отвезу вас на самый густонаселенный остров и там, набив трибуны как высотниками, так и низинниками… лично казню обоих.

С Тадеушем на руках он направляется к двери. У порога, впрочем, оборачивается.

– Скоро мы объявим о рождении принца, и я сделаю то, чего не делал ни один Урвин. Позабочусь о том, чтобы наша власть стала абсолютной. Сегодня Урвины возвысятся на веки веков. – Он словно хочет плюнуть нам под ноги. – Скажите спасибо, что частичка этого величия присутствует и в вашей крови.

Глава 46

Спустя несколько дней мы с Эллой стоим на самой верхней платформе в ангаре «Неустрашимого» и смотрим, как прибывают мастера. И не только они: со всех уголков Скайленда слетелись эрцгерцоги и эрцгерцогини – обсудить новый этап военной кампании, ведь, если верить дяде, Лантианский совет отказался капитулировать.

Дядин следующий шаг – вторжение.

Он выходит из коридора уровнем ниже в сопровождении советников, и гости останавливаются, чтобы радостно его поприветствовать. Теперь он любимый король. О нем заговорили иначе: это он вовремя распознал слабость короля Фердинанда и сместил того в преддверии войны; это он, невзирая на несогласие остальных, повелел не сдаваться и биться до последнего скайлендца.

Это он лично принял вызовы на арене. И победил всех, даже великого Сионе Ниуматалоло.

Дядя вскидывает руку, призывая к тишине.

Все послушно молчат.

Он ждет, пока мастера цехов приблизятся. Теперь, когда война точно складывается в нашу пользу, дядя заявляет, что всем могущественнейшим представителям Скайленда вновь безопасно собираться в одном месте. Большая часть из них прибыла, но не все.

Выдающиеся гости поднимаются по трапу и следом за дядей идут по коридору. В зал совещаний. Дядя велел мне присутствовать при этом монументальном событии. Говорит, будто оно окончательно и навсегда утвердит власть Урвинов. Поможет определиться с планом победы над Нижним миром.

Я думаю пойти, но сперва поговорю кое с кем. Облаченная в серебристую форму охотника, отстав от коллег, мастер Коко смотрит на меня снизу вверх.

Я похлопываю Эллу по плечу. Увидев, каков дядя на самом деле – и что сама она лишь частично Урвин, – сестренка так и не оправилась от потрясения. От нее прежней словно осталась только частичка. На дуэлях она дерется уже не так яростно. Не так охотно. Элла наконец поняла, что, пока дядя жив, наша безопасность под вопросом. Какими бы мы ни были послушными и как бы ни доказывали свою силу. Но и бежать нельзя. Дядя прикажет убить нас, едва мы станем бесполезны. Необходимо сосредоточиться на том, как завершить эту войну. А затем мы с Эллой, надеюсь, сумеем уйти. Удалимся вместе, вдвоем, возможно прихватив нескольких друзей. Втайне.

Улетим подальше от крачьего дерьма этого мира.

Всегда найдется островок, на котором возвышение не так уж необходимо. Где-нибудь на Дальнем севере или в пиратских бухтах. Там, где дядя не станет преследовать нас. У него теперь есть наследник. То, чего он так сильно хотел. Пусть воспитывает несчастное дитя по своему образу и подобию.

Оставив Эллу, я съезжаю по перилам короткого трапа и останавливаюсь перед мастером Коко.

– Ты всегда был очень находчив, – слабо улыбнувшись, говорит она неожиданно мягким голосом. – Королю вся слава, хотя в неизведанные небеса летал ты.

– Не один я.

Мастер кивает:

– Да, эго у тебя немалое, но, когда речь заходит о друзьях, ты – сама скромность.

– Они заслуживают славы не меньше меня.

Она треплет меня по щеке:

– Сегодня я подаю в отставку.

– Что? –