Повелитель бурь - Е. Юань

Отвечая на заботу верной питомицы, она на чистых инстинктах попыталась воскресить в памяти недавнее рандеву. И тут же с леденящей оторопью констатировала: облик и даже имя председателя Алхимии Психологии напрочь стерлись из её рассудка. Да что там — даже те крупицы агентурных сводок, что в свое время любезно ссудил господин «Мир» Герман Воробей, нынче приходилось выуживать из подсознания титаническим усилием воли.

Положа руку на сердце, будучи «Манипулятором», она и сама могла играючи провернуть подобный фокус с любым Потусторонним, не дотянувшим до полубожественного престола. Вот только влезть в голову святому из домена Разума, да еще и так ювелирно, чтобы тот ни сном ни духом не почуял подвоха — задачка из разряда невыполнимых. Разве что мишень загодя погрузили бы в глухой гипнотический морок, вогнали в кому или наглухо поработили.

«Статус того мастодонта, судя по всему, на голову превосходит даже мои самые смелые прикидки…» — Одри виртуозно взяла эмоции в узду, выковав ледяной, прагматичный вердикт.

Многозначительно моргнув ретриверше, она велела собаке нести вахту за дверью. Сама же, оставшись в звенящем одиночестве, силой мысли соткала в чертогах разума ту самую личину, что носила титул «Гордыня».

Едва этот образ обрел плотность в её мыслях, девушка физически ощутила, как плещущийся вокруг Океан коллективного бессознательного пошел легкой, едва уловимой рябью.

В повиновении мимолетному порыву, Одри хищно выбросила левую руку чуть в сторону и вперед, выудив прямо из пустоты до одури ледяную, призрачную пепельно-серую маску.

«Достаточно лишь сфокусировать волю, и эта „Гордыня“ послушно вынырнет прямо подле меня? Или же она испокон веков таилась в самых темных закоулках моего подсознания, незримой тенью следуя по пятам?» — Одри с параноидальной дотошностью сканировала свой ментальный остров, синхронно отдавая мысленный приказ, дабы маска бесследно испарилась.

Леденящая душу, иллюзорная личина тут же стремительно налилась прозрачностью, благополучно растворившись в пучинах Океана коллективного бессознательного.

Увы, раскусить, в какие именно дебри канула эта маска и каким макаром она умудрялась материализоваться с такой пугающей скоростью, девушке было всё еще не по зубам.

Подобная чертовщина лишь до предела взвинтила её бдительность. Юная аристократка твердо вознамерилась при первом же удобном случае вознести мольбы господину «Шуту», испрашивая у Владыки наглухо запечатать эту личностную маску.

Она уже было изготовилась провернуть еще парочку-тройку тестов, отчаянно силясь выпотрошить из «Гордыни» побольше сокровенных оккультных тайн, как вдруг воочию узрела аномалию. Ей даже не пришлось пускать в ход таланты «Манипулятора», дабы заметить, как воды Океана коллективного бессознательного вновь мерно, мягко заколыхались.

Из немыслимой дали выплыла крошечная, мерцающая искра. С каждой секундой она неумолимо приближалась, гротескно разрастаясь вширь и обретая всё более четкие очертания, покуда не вылепила из себя призрачный почтовый конверт.

Послание застыло прямо у кромки её ментального острова, словно слепой курьер, лихорадочно нащупывающий брешь для успешной «доставки».

Само собой разумеется, впускать подобную инородную дичь прямиком в свои духовные чертоги Одри ни за какие коврижки не собиралась. Девушка молниеносно вскинула левую руку, отчаянно силясь перехватить иллюзорную депешу на подлете.

Но в тот самый миг, когда подушечки пальцев уже почти мазнули по бумаге, она как вкопанная замерла на месте.

Солидный багаж выживания вкупе с бритвенным интеллектом синхронно забили в набат, прошивая рассудок леденящим предостережением:

В мире мистики совать руки к неизведанной чертовщине — верный путь в могилу, а уж в домене Разума подобная беспечность и вовсе сродни суициду. Одно неверное касание — и тлетворная скверна неминуемо отравит рассудок, наглухо исковеркав психику!

Осадив порыв, Одри виртуозно вылепила «Виртуальную личность», передав ей бразды правления. Вслед за этим она сноровисто натянула на руку «Длань Ужаса» — ту самую изящную, сотканную из черного газа длинную перчатку.

Лишь подстелив столь железобетонную соломку, девушка уверенно сгребла призрачное послание. Конверт, оказавшись в её ладони, послушно сбросил иллюзорную оболочку, обнажая и дюйм за дюймом распуская листы.

То было исчерпывающее, дотошное досье на того самого Дракона Разума, что залег на дно в графстве Восточный Честер.

«Переправлять агентурные сводки прямиком через пучины Океана коллективного бессознательного… Фокусы высших эшелонов Пути „Зрителя“ воистину отдают сказочной, первобытной магией…» — будучи прожженным «Манипулятором», Одри титаническим усилием воли лелеяла в душе тот самый наивный, девичий трепет перед миром Потусторонних, отчаянно цепляясь за чистую тягу к «грезам» и «чудесам».

Этот изящный психологический якорь служил ей надежным щитом, дабы не сорваться в пучину опьяняющего превосходства от манипулирования чужими судьбами и не раствориться без остатка в безликих водах Океана коллективного бессознательного.

Проглотив досье от корки до корки, Одри небрежным жестом позволила призрачному пергаменту растаять в небытии, вернувшись в лоно коллективного бессознательного.

Девушка благоразумно не стала пороть горячку и сию же секунду бить челом господину «Шуту». Строго следуя загодя выкованному графику, она выпорхнула из покоев, с головой уйдя в кипучую дневную рутину.

Лишь когда на город опустились густые сумерки, а в особняке уже изготовились подавать парадный ужин, аристократка улучила спасительное окно. Запершись в спальне, она сноровисто, без лишних расшаркиваний вознесла мольбу, высказав Владыке свое заветное желание.

В следующую же долю секунды её взору предстало, как из недр Океана коллективного бессознательного плавно выныривает та самая пепельно-серая личина «Гордыни». Её былая, эфемерная призрачность дюйм за дюймом таяла, уступая место холодному, тусклому блеску настоящего металла.

Непостижимым образом эта личностная маска обрела осязаемую, железобетонную плотность, намертво застыв на зыбкой грани между реальностью и вымыслом.

Подобная метаморфоза вопила лишь об одном: отныне артефакт наглухо, физически отсечен от ментального острова самой Одри.

И, само собой разумеется, вместе с этим дрянь напрочь лишилась способности по щелчку пальцев нырять обратно в пучины Океана коллективного бессознательного.

Бережно удерживая «Гордыню» в руках, Одри сноровисто стянула с шеи преобразившуюся в изумрудное колье «Ложь», решительно наложив одну реликвию поверх другой.

Исход безупречно совпал с её расчетами: балансирующая между материальным и призрачным мирами маска ювелирно вплавилась в «Ложь», обернувшись диковинной вязью, чьи очертания лишь смутно, отдаленно напоминали человеческое лицо.

«Отныне буду таскать её именно в таком виде. Наглухо обрублю малейшие, даже призрачные контакты этой личины с моей плотью и душой, покуда она мне действительно не понадобится…» — прокрутив в голове этот прагматичный план, Одри от всего сердца, истово вознесла хвалу господину «Шуту».

Покончив с делами, девушка выскользнула за порог, грациозно направившись в парадный обеденный зал.

По пути её пути пересеклись с батюшкой — графом Холлом.

— Превосходные вести, — расплывшись в теплой улыбке, возвестил аристократ.

Одри даже не подумала прятать искренний, бьющий через край