Повелитель бурь - Е. Юань

вам по чину и статусу положено владеть Запечатанным артефактом первого класса. Вот только вы с господином «Гневом» лишь недавно влились в наши ряды, а потому вам предстоит выдержать небольшой испытательный срок. Ко всему прочему, ваш предшественник на посту куратора Баклунда, Хевен Рамбис, умудрился посеять одну поистине бесценную, критически важную реликвию. В свете этого мы нынче всерьез обмозговываем вариант перекроить саму систему пользования артефактами: отказаться от постоянного владения в пользу временной выдачи по запросу.

— Иными словами, все до единого Запечатанные артефакты будут наглухо заперты под сводами этого ментального полиса. В обыденности вы останетесь с пустыми руками, и лишь столкнувшись с конкретной нуждой, сможете подать прошение на их краткосрочную аренду.

Отвечающая за фейсакскую столицу Сент-Милон леди «Алчность» тут же отрицательно покачала головой:

— У подобной схемы зияет одна зубодробительная, фатальная брешь: мы окажемся банально безоружны перед лицом внезапной угрозы. Столкнись мы нос к носу с врагом или хтонической бестией, никто не станет любезно дожидаться, пока мы оформим заявку и получим нужную дрянь на руки.

— Сдается мне, старый порядок работает безупречно: каждый попечитель держит в рукаве реликвию первого класса на случай форс-мажора, а коли припрет — запрашивает дополнительные козыри.

Делау издал тихий смешок:

— В былые времена подобная тактика и впрямь была эталонной, но отныне можете смело выдохнуть.

— Стоит вам лишь сохранить хотя бы призрачный шанс на сопротивление в пылу внезапной мясорубки — вы сможете играючи просочиться в эту ментальную цитадель. Здесь вы благополучно сбросите врага с хвоста, а заодно и выудите необходимый артефакт.

— А уж если дело пахнет керосином и шансов унести ноги нет — просто пустите в ход то самое имя «Адам», о котором я вещал секундой ранее.

«Вы произнесли имя „Адам“ уже дважды. Этот мастодонт почти стопроцентно прямо сейчас сверлит нас взглядом. Нет, Он, чего доброго, наблюдал за нами с самого начала…» — Одри почувствовала, как от этих леденящих мыслей её сердце едва не пустилось в сумасшедший скач.

— И как же, скажите на милость, нам просочиться под эти своды без вашего прямого дозволения и приглашения? — согласно кивнув, поинтересовался господин «Зависть».

Делау небрежным жестом указал на собственное лицо:

— С финалом этой сходки попечительского совета вам даруется власть забрать свои личностные маски с собой, вынеся их за пределы этого полиса.

— В каком бы уголке мира вы ни очутились, покуда в радиусе вашего присутствия отираются как минимум двое смертных — разумеется, не считая вас самих — вам достаточно лишь нацепить свою личину, дабы распахнуть врата и переступить порог этой обители.

— Сами по себе эти семь масок абсолютно бесплотны. Они намертво вплетены в ваши собственные глубинные убеждения, а посему напрочь лишены нужды в какой-либо замысловатой запечатке или хранении. Повинуясь малейшему желанию, вы вольны в любую секунду выудить их прямиком из плещущегося вокруг Океана коллективного бессознательного.

В этот самый миг господин в маске «Чревоугодия», всем своим видом источающий ауру первобытного потворства порокам, погрузился в раздумья и задал вопрос:

— А не обернется ли эта вольность сокрытой угрозой? Не ударит ли постоянное ношение масок за пределами полиса по нашему душевному равновесию и подлинной личности?

— Пагубная отдача, несомненно, будет присутствовать, так что придется держать ухо востро. Впрочем, сдается мне, вы все — прожженные мастодонты в домене Разума, и купировать подобную мелкую порчу вам вполне по зубам, — с обезоруживающей честностью отозвался Делау.

Одри до смерти грызли подозрения, что эта семерка личностных масок намертво повязана с самим Адамом. Однако, барахтаясь в недрах ментального полиса, девушка благоразумно не отважилась дать этим дерзким мыслям ни малейшей свободы. Титаническим усилием воли загнав сомнения в самые темные закоулки подсознания, она отреагировала на более ранний пассаж председателя:

— Оба варианта эксплуатации Запечатанных артефактов первого класса меня вполне устраивают. Я покорно дождусь финала своего испытательного срока.

— Мисс, а вы, погляжу, напрочь лишены какой-либо гордыни, — с легкой улыбкой вставила свои пять копеек мисс «Лень», чей вид до боли напоминал безмятежно дремлющего человека.

Благополучно закрыв тему с тем самым Драконом Разума, залегшим на дно в графстве Восточный Честер, оставшаяся пятерка попечителей поочередно выкатила на стол сводки о примечательной чертовщине в своих вотчинах, устроив полноценный агентурный обмен.

В разгар этой дискуссии господин «Чревоугодие», который, казалось, был готов прямо сейчас в один присест сожрать целого быка и нацепить на пальцы десяток перстней, подал голос:

— В округе Констон нынче тоже кишмя кишат аномалии. Там громыхнула целая вереница поистине немыслимых, граничащих с чудесами инцидентов:

— Во-первых, Констон буквально за одну ночь восстал из руин, полностью отстроившись заново. Во-вторых, все до единого обыватели Белдана синхронно лишились солидного куска воспоминаний. И в-третьих, вдоль восточного побережья Межморья нынче бродяжит некий пугающе могущественный маг, величающий себя Мерлином Гермесом. Этот тип спит и видит, как бы воплотить в жизнь чужие чаяния, а в его арсенале затесалась до одури диковинная реликвия — «Автоматическая машина желаний».

— А если вынести эти чудеса за скобки, я нащупал еще одну, весьма специфическую странность: в те самые дни, когда Констон благополучно переродился, целая прорва тамошних крыс, тараканов и ворон попросту лишилась искры разума, уподобившись бездушным манекенам.

— И как же, скажи на милость, ты умудрился раскопать подобную мелочь? — господин «Похоть» искоса, оценивающим взглядом снизу вверх смерил «Чревоугодие».

Тот лишь судорожно сглотнул вязкую слюну и отозвался:

— За последнее время я с головой увяз в препарировании ментальных процессов у заурядной фауны. Крысы, тараканы и воронье служат мне идеальным подопытным материалом.

Не теряя времени, попечители тут же оседлали эту тему, с головой окунувшись в дискуссию о повадках животных умов. Собрание плавно перетекло в свою третью, заключительную фазу.

Этот академический мозговой штурм оказался для Одри поистине бесценным кладезем знаний. Девушка жадно внимала каждому слову, нет-нет да и вставляя собственные пять копеек, щедро делясь личными озарениями и выводами.

— Что ж, на этом очередная сходка нашего совета благополучно подошла к финалу, — спустя некоторое время Делау негромко хлопнул в ладоши, подводя черту.

Одри на чистых инстинктах уже порывалась вскочить с кресла, дабы возглавить процессию и учтиво откланяться, однако в ту же долю секунды опомнилась. Девушка титаническим усилием воли пригвоздила себя к месту, благоразумно дождавшись, покуда не останется предпоследней, и лишь затем грациозно поднялась на ноги.

Уже изготовившись шагнуть за порог, она с легким, неподдельным любопытством закинула удочку:

— Господин председатель, смею поинтересоваться, а у этого ментального полиса имеется название?

— Разумеется, — с теплой улыбкой отозвался Делау. — Эдем.

Эдем… Одри, краем глаза подметив, что остальные попечители уже вовсю