Для тебя бессмертный - Сим Симович

Ричард ударил пятками по бокам коня. Жеребец рванул с места в галоп. Свита — егеря с соколами, псари со сворой гончих, десяток рыцарей — ринулась следом.

Грохот копыт, лай собак, крики доезжачих. Пестрая, шумная кавалькада вылетела из ворот цитадели, направляясь к городским воротам и дальше, в пустыню.

Пыль медленно оседала во дворе.

Тишина возвращалась. Но теперь она была другой. Расслабленной.

Напряжение, державшее гарнизон всю ночь, лопнуло, как перетянутая струна. Король уехал. Значит, опасности нет. Значит, можно расстегнуть пряжки, снять шлемы и найти тень.

Де Сабле, оставшийся за старшего, подошел к Виктору. Барон тоже выглядел измотанным. Под глазами залегли тени, рука на перевязи ныла.

— Хорошо сказал про крыс, — хмыкнул командир. — Ричард любит лесть, даже если она завернута в грубость.

— Это не лесть.

— Неважно. Ты свободен, Крид. Ступай. Отоспись. Вечером заступаешь в караул на башню.

— Есть.

Виктор отдал поводья конюху. Руки были свободны. Время было его.

Он шел к выходу из цитадели. Вокруг солдаты уже открыто бездельничали. Стражники у ворот сидели на лавках, играя в кости. Алебарды прислонены к стене. Шлемы валяются рядом.

— Эй, Жак! — кричал кто-то с башни. — Тащи вино! Сержант разрешил! Жара адская!

Дисциплина испарялась вместе с росой. «Кота нет — мыши в пляс». Опасная беспечность.

Виктор отметил это краем сознания. Профессиональная часть мозга фиксировала нарушения: открытые ворота, отсутствие дозоров, пьянство на посту. Это было неправильно. Это пахло бедой.

Но другая часть — человеческая — торопила. Быстрее. К ней.

Город жил своей жизнью. Рынок гудел. Торговцы раскладывали товар. Запахи специй и жареной рыбы перебивали вонь нечистот. Никто не думал о войне. Война кончилась вчера, когда упал флаг Саладина.

Дом с желтыми стенами стоял в тупике, залитом солнцем. Плющ на стене казался изумрудным.

У двери никого.

Виктор остановился. Сердце пропустило удар. Где охрана? Де Сабле обещал двоих.

Взгляд метнулся по сторонам.

В тени соседней арки, сидя на земле, дремали двое солдат. Те самые. Жак и Пьер. Копья валялись в пыли. Рядом — пустой кувшин.

Спят.

Ярость вспыхнула холодным пламенем. Они должны были охранять ценой жизни. А они напились и спят, как свиньи.

Шаг. Еще один. Виктор подошел к спящим. Тень накрыла их.

Удар носком сапога по ребрам. Жесткий. Болевой.

Жак всхрапнул, дернулся, открыл мутные глаза. Увидел над собой гиганта с ледяным взглядом. Хмель вылетел мгновенно.

— Г-господин… — заикаясь, пробормотал солдат, пытаясь встать и путаясь в ногах. — Мы… это… тихо же все…

— Вон, — шепот Виктора был страшнее крика. — Исчезните. Пока я вас не убил.

Солдаты не заставили себя ждать. Подхватили копья и, спотыкаясь, побежали прочь, радуясь, что легко отделались.

Виктор повернулся к двери. Закрыта. Засов на месте?

Стук. Три. Пауза. Один.

Тишина.

Секунда. Две.

Шорох за дверью. Щелчок засова.

Дверь приоткрылась.

В щели показалось лицо Елены. Бледное, с темными кругами под глазами. Она не спала. Ждала. В руке — кухонный нож.

Увидев Виктора, она выдохнула. Нож со звоном упал на пол.

— Ты.

Дверь распахнулась.

Виктор шагнул внутрь, сразу запирая за собой мир на все замки. Темнота и прохлада обняли его.

— Они ушли? — спросила она, кивая на дверь. — Солдаты? Они пили всю ночь и горланили песни. Я боялась, что они начнут ломиться сюда.

— Ушли. Больше не придут.

Он снял шлем. Голова гудела. Поставил железо на стол.

Елена подошла, прижалась к его груди, прямо к металлу кольчуги.

— Тихо, — прошептала она. — В городе так тихо. Словно перед грозой.

— Ричард уехал на охоту. Гарнизон спит.

— Это плохо?

— Для солдата — плохо. Для нас…

Он не договорил. Для них это было время. Украденные часы.

Виктор обнял ее. Осторожно, боясь раздавить. Руки легли на спину, ощущая тепло сквозь ткань.

— Я устал, Елена, — признание далось тяжело. Звери не устают. Люди — да. — Я устал ждать удара.

— Спи, — она потянула его к циновкам в углу. — Я постерегу. Теперь моя очередь быть стражем.

Он позволил себя увести. Сел, прислонившись спиной к стене. Снимать кольчугу не стал — инстинкт не позволял разоружиться полностью даже здесь. Но глаза закрылись сами собой.

Елена села рядом, положила его голову себе на колени. Пальцы начали перебирать жесткие волосы, массировать виски.

Запах чабреца. Прохлада пальцев.

Реальность начала расплываться. Дворец, Ричард, Филипп, де Сабле — все это уходило в туман. Оставалось только ритмичное дыхание женщины и стук двух сердец. Одно — большое, медленное. Другое — крошечное, еще не рожденное, которое он слышал своим звериным слухом. Тук-тук-тук.

Виктор проваливался в сон. Глубокий, черный, без сновидений. Сон хищника, который нашел логово.

Он не знал, что это не сон. Это кома перед смертью.

За стенами дома, в раскаленном мареве полудня, город Акра плавился от жары и лени. Стражники на стенах клевали носами. Ворота, выходящие к старому акведуку, стояли полуоткрытыми — через них возили воду, и никто не удосужился закрыть створки, ведь «война кончилась».

Под землей, в древних катакомбах, прорытых еще финикийцами и забытых крестоносцами, уже слышался шорох. Тысячи мягких туфель ступали по сырому камню. Без звука. Без факелов.