Для тебя бессмертный - Сим Симович

Сад пропалывается. Огнем и мечом.

Где-то там, в этом огненном аду, сейчас мечется душа Виктора. Его «якорь». Его слабость.

Елена.

Она горит. Или уже мертва.

Боль, которая родится из этого пепла, будет страшнее любой пытки. Эта боль должна сломать человека и выпустить демона.

Пальцы правой руки разжимаются.

Медленно.

На ладони — горстка черного пепла. Все, что осталось от розы.

Епископ протягивает руку над перилами.

Порыв ветра подхватывает прах.

Уносит его туда. На север. В сторону пожара.

Погребальный салют. Черный снег над горящим городом.

— Ignis sanat, — шепот губ, сухой, как шелест пергамента. — Огонь исцеляет.

Губы трогает легкая улыбка.

Эксперимент вошел в необратимую фазу.

Завтра Виктор проснется в мире, где нет любви. Только пепел. И тогда Церковь увидит, кто он на самом деле.

Разворот.

Шелест дорогой ткани.

Спина к огню. Спина к крикам, которые становятся все громче, сливаясь в единый вой обреченных.

Епископ шагает в прохладу и тишину своей кельи.

Двери балкона закрываются плотно, отсекая звуки ада.

Здесь, внутри, по-прежнему пахнет ладаном и розами.

Чистота.

Порядок.

Сон праведника будет крепким.

Глава 11

Набег

Утро в Акре не наступало плавно. Солнце просто выпрыгивало из-за восточных холмов, как убийца из подворотни, и сразу било наотмашь. Мгновенный переход от серой предрассветной прохлады к душному, липкому зною. Камни крепостных стен, остывшие за ночь, начинали куриться паром.

Двор цитадели гудел. Но не боевой тревогой, как несколько часов назад. Гудение было ленивым, бытовым, с нотками раздражения и похмелья. Ночная тревога оказалась ложной. Разведчики, поднявшие панику из-за теней в дюнах, теперь сидели на гауптвахте, ожидая плетей. Мамлюков не было. Саладин не пришел.

Страх, сжимавший горло гарнизона ночью, к рассвету превратился в злость. Никто не выспался. Рыцари зевали, гремя железом, слуги, спотыкаясь, таскали воду и овес.

В центре двора, среди всей этой суеты, возвышался Ричард.

Король Англии был в седле. Огромный вороной жеребец, подарок сицилийского правителя, плясал под седоком, высекая копытами искры из брусчатки. Животное чувствовало настроение хозяина. Ричард был в бешенстве. Но не от страха — от скуки.

— Саладин спит! — рев Львиного Сердца перекрывал ржание коней и лязг сбруи. — Спит в своем шатре и видит сны о гуриях, пока мы дрожим от каждого шороха, как зайцы!

Король дернул поводья. Жеребец встал на дыбы. Ричард удержался с легкостью кентавра, даже не качнувшись. На нем не было тяжелых лат — лишь легкая кожаная кираса, удобная для верховой езды, зеленый охотничий камзол и высокие сапоги. На бедре — не боевой меч, а широкий охотничий тесак. За спиной — лук.

Охота.

Монарху надоело сидеть в каменном мешке. Ему нужен был простор. Ветер. Кровь. Если нельзя убивать сарацин, сгодятся газели или шакалы. Или львы, если повезет найти их в этих проклятых песках.

Виктор стоял у коновязи, держа под уздцы запасного коня. Гвардия. Очередная роль в этом бесконечном театре.

Глаза слипались. Бессонная ночь, проведенная в карауле у дверей королевских покоев, давала о себе знать. Тело, лишенное сна, работало на резервах, но разум плыл. Мысли возвращались к дому с желтыми стенами.

Как там Елена? Испугалась ли ночного шума? Приходили ли солдаты де Сабле?

Условленный час смены караула прошел. Но уйти было нельзя. Король уезжал, и вся свита должна была присутствовать при отбытии, демонстрируя верность и рвение.

— Эй, Бессмертный! — Ричард заметил неподвижную фигуру своего нового телохранителя. — Чего застыл, как соляной столб?

Виктор поднял взгляд. Солнце било прямо в глаза, но он не щурился. Зрачки сузились в точки.

— Жду приказа, — голос ровный, без эмоций.

Ричард подъехал ближе. Жеребец фыркнул, обдав Виктора горячим дыханием и пеной. Король наклонился с седла. В серых глазах плясали черти.

— Едем со мной, — это не был приказ, скорее предложение соучастника. — Брось эту кислую рожу. Проветришься. Говорят, в предгорьях видели кабанов. Огромных, как буйволы. Твой тесак там пригодится больше, чем здесь, охраняя французских павлинов.

Искушение. Просто сесть на коня и ускакать прочь от вони города, от интриг, от душных стен. Охота — это понятно. Это честно. След, погоня, удар.

Но мысль о Елене якорем держала на месте. Она ждет. Ждет хлеба, воды и спокойствия. Оставить ее одну в городе, полном пьяных солдат, пока сам будешь гоняться за свиньями?

Нет.

— Не могу, — ответ прозвучал твердо.

Свита затихла. Отказывать королю — плохая примета. Барон де Сабле, проверявший подпругу своей лошади неподалеку, напрягся, готовый вмешаться.

Ричард нахмурился. Улыбка сползла с лица, сменившись маской раздражения.

— Не можешь? — переспросил он тихо. — У тебя есть дела важнее, чем сопровождение своего короля?

— Охрана периметра, — солгал Виктор, глядя прямо в глаза монарху. — Ночью была тревога. Кто-то должен остаться и смотреть за крысиными норами, пока лев на охоте.

Львиное Сердце помолчал секунду, взвешивая ответ. Сравнение ему понравилось. Лев и крысы. Это укладывалось в его картину мира.

Громкий, раскатистый хохот разорвал тишину двора.

— Слышали⁈ — гаркнул Ричард, оборачиваясь к свите. — Вот солдат! Думает о деле, даже когда я думаю о вине и мясе!

Король снова повернулся к Виктору.

— Ладно. Охраняй. Сторожи этот гадюшник. Смотри, чтобы Филипп не украл мою корону, пока я буду