"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

class="p1">Торг начался сам, без её участия. Один. Только один, вон тот, на нитке, — он всё равно упадёт, так пусть упадёт в хорошие руки. Считай, не украла — подобрала. Считай…

Я человек приличный. Я человек приличный. Я человек…

Толпа качнулась, подала её назад — и в раскрытую ладонь (она могла бы поклясться, что держала пальцы в замке) ткнулось что-то, тёплое от лежавших там монет, тяжёленькое. Само. Смотреть было незачем: на вес — серебро с медью, дневная выручка лавочника. Пальцы начали сгибаться. Выучка, отработанный хват.

Айра разжала их. Медленно, палец за пальцем, как отдирают присохшую повязку.

Кошель уплыл вместе с хозяином. Хозяин так и не узнал, как ему сегодня повезло.

Впереди, у арки, кто-то громко застонал, и Айра со всем возможным вниманием переключилась на новое зрелище.

У самых ворот, в нише чёрного камня, стоял страж. Каменный. Статуей он только притворялся: когда очередной новичок подходил к черте, каменная голова со скрипом поворачивалась, наклонялась — и страж принимался... сочинять?

— О юная поросль рода Кессельроде… — Голос у него был как жёрнов по зерну, торжественный и неспешный. — …чей пращур славен был в походе… Нет. «В походе» я отдал вашему деду, юноша. Повторяться недостойно. О отпрыск рода, чтимого в народе… «в народе» у меня дальше, нельзя дважды. О ветвь, взращённая на огороде… — Страж подумал. — Забудьте, что слышали. В дивном угоде… нет такого слова. В колоде?.. Недостойно…

Юноша Кессельроде стоял смирно уже, судя по лицу, четверть часа — и бледнел с каждым черновиком. Очередь стонала. Страж перебирал рифмы с непоколебимостью статуи, у которой впереди вечность, — собственно, так оно и было.

— Приветствие, — шепнул кто-то сзади, поймав её взгляд. — Каждому новичку. Триста лет традиции. Главное — в рифму не отвечай. В позапрошлом году один умник ответил. Страж решил, что это состязание. Они закончили к ужину.

Старших, к слову, никто не рифмовал: те обтекали очередь слева, с сундуками на плечах, и поглядывали на новичков с сытым сочувствием людей, у которых это позади.

— Первый раз — самый длинный, — бросил один, не останавливаясь.

Другой — плечистый, в красном, с сундуком на плече — притормозил у ниши и жизнерадостно окликнул:

— Привет, Стихоплёт! Что, всё мучаешь свежую кровь?

— Не отвлекайте меня, юноша! — Страж даже не повернул головы. — Я ведь могу потерять рифму. Так… на чём я остановился? Хм… Да. Начнём сначала.

Очередь застонала в голос. Кессельроде покачнулся. Плечистый явно ради того и подходил — и зашагал дальше очень довольный.

Наконец страж разродился. Набрал воздуха — откуда у камня воздух, лучше было не думать — и провозгласил:

— О юная поросль славного рода Кессельроде!

Твои отцы гремели при народе:

в бою, в совете, в мирном хороводе…

и прочее, и прочее в том роде.

Юноша отлип от черты и ушёл под арку, слегка шатаясь, как после удара по голове чем-то торжественным. Очередь сдвинулась и заметно повеселела.

Лотерея, прикинула Айра. И билет — фамилия. Своя — то есть чужая — смотрелась в раскладе неплохо: три буквы, рифмуй не хочу.

Девчонке по фамилии Мун, шедшей следом, считай, повезло: страж управился каких-то минут за пять. Все пять минут Мун держала книксен — присела в начале, а вставать без разрешения не рискнула — и колени у неё дрожали всё заметнее, когда страж наконец изрёк:

— Врата приветствуют адептку Мун.

Твой шаг — полёт, твой разум — юн.

Да будет путь твой светел, как сиянье лун,

а голос — перезвон серебряных струн.

Мун разогнулась и уковыляла под арку со всей грацией, какая после такого осталась, — провожаемая завистливыми взглядами всей очереди. Следом подошли близнецы: одинаковые до пуговиц, тихие до прозрачности. Страж поглядел на одного. На другую. Снова на одного. Поскрипел. Задумался так надолго, что очередь начала прощаться с обедом. Потом в каменной голове что-то, видимо, щёлкнуло — и он выдал одну строфу на двоих, оптом:

— Врата приветствуют адептов Ир.

Добро пожаловать — обоим — в этот мир,

где знание — очаг, а мудрость — пир.

Проход разрешён. Двоим.

Последнюю рифму страж, судя по всему, тоже сэкономил. Очередь восхитилась. Близнецы не восхитились ничем — забрали свою строфу на двоих и ушли под арку так же тихо, как стояли.

Имени страж, кстати, не спрашивал ни у кого: поглядит — и знает. Удобно. Для всех, у кого с именем всё в порядке.

Айра сдвигалась вместе с очередью и от нечего делать разглядывала стену вблизи. По чёрному камню разбегались тонкие синие жилки, как трещины по льду, — архонтит. Такой камень она видела один раз в жизни, на перстне у скупщика: тот заламывал за колечко цену дома с землёй и божился, что отдаёт себе в убыток. Здесь этим камнем был выложен забор. Ну как забор. Огромная, невероятно пафосная стена. Но всё же.

Не бедствуют. Определённо не бедствуют.

Потом очередь подвела её к воротам, и Айра подняла глаза.

Ворота были кованые, высокие, и в чёрное железо мастер вплёл герб: Знак в полный рост, вписанный в круг. Айра посмотрела — и по прутьям, изнутри железа, пробежала светящаяся жилка, тонкая, как волос. Пробежала, перевила завитки — и на пару мгновений Айра забыла, что собиралась выглядеть скучной. Из завитков и прутьев на неё смотрел её собственный жетон: с прорезью, с гранёным краем, тот самый, что висел под воротом.

Сзади, в очереди, кто-то со знанием дела шептал, что ворота показывают каждому его собственный Знак — так, мол, они узнают своих.

Его Знак. Не мой. Его.

Ей вдруг сделалось холодно — и толпа была тут ни при чём. Если железо в воротах знает, чей на ней Знак, — то что знает каменный?

Очередь кончилась быстрее, чем она придумала ответ.

Черта перед нишей оказалась не нарисованной — выбитой в камне и стёртой до блеска тысячами подошв. Триста лет первокурсников. Триста лет вот этого вот.

Каменная голова повернулась. Скрипнуло — как дверь склепа. В городе бы оценили, но в городе такого не слыхали. Страж наклонился, и на Айру глянули глаза без зрачков — два гладких серых камня, в которых не было ни любопытства, ни скуки, ни пощады. Ничего в них не было. Может, поэтому казалось, что смотрят они насквозь: сквозь ворот, сквозь рубашку, сквозь цепочку с чужим жетоном — прямо в то место,