"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

через голову одним движением. Цепочка зацепилась за ворот — нет, не зацепилась, показалось. Три года она таскала краденое в дом скупщика и ни разу — ни разу — не приносила сама, добровольно, на глазах у стражи.

Ты меня там не выдай, — напомнила она жетону. — Мы договаривались.

Знак многозначительно промолчал и лёг в чашу с тихим звяком. Металл о металл, самый обычный звук.

И ничего не произошло.

Секунда. Две. Три. Это нормально. У парнишки до неё тоже так было. Вот-вот покажет какой-нибудь слабый огонёк, и она пойдёт спокойно. Писарь занёс перо. Пять секунд. Где-то у серой стены оборвался шёпот тотализатора. Зал затихал — по-живому, над канатоходцем, и канатоходцем была она. Десять.

Сейчас меня будут бить.

Она стояла со скучным лицом. Двери — три. Свидетели — все до единого. Расклад — дрянь. Если чаша сейчас скажет всё, что думает, добежать она успеет разве что до писаря. И что это даст? Укусить его за лицо?

Чаша вспыхнула.

Тёмно-синим — густым, глубоким, темнее, чем у близнецов. И по краю света, по самой кромке, прошла тонкая чёрная кайма. Прошла и стёрлась — быстрее, чем Айра успела решить, была ли она. Показалось. Десять секунд зал ждал цвета — и дождался: синее как синее. Зал выдохнул и потерял интерес. В кромку не всматривался никто.

БОГИ ВСЕМИЛОСТИВЫЕ СПАСИБО ВАМ.

— Тень, — сказал распорядитель. — Зачислена. Следующий.

Тишина. Дальний угол не издал ни звука — в этот раз даже без саркастического хлопка. Даже крошечного.

А вот от красной стены отчётливо долетело сдавленное:

— Да чтоб тебя!..

Кто-то только что проиграл яблоки. Ставил, надо думать, на Архив.

Сочувствую. Я бы тоже на себя не поставила.

Айра забрала Знак — самый обычный, ничего не случилось, всё показалось — и пошла через зал к тёмно-синему углу. Шла и считала плиты: надёжное занятие, когда глаз на тебе больше, чем плит под ногами. На полдороге затылок ей всё-таки прожгло — коротко и точно. Она не выдержала и скосила глаза.

От дальней стены, из тени, где лампы не старались, на неё смотрели. Полсекунды. Светлые — до белизны — глаза на тёмном силуэте.

Полсекунды кончились. Силуэт уже смотрел мимо, на тумбу, на следующего, и стоял всё так же неподвижно, и было совершенно непонятно, смотрел ли он вообще.

Не выдумывай. Ты синяя. Ты как все. Иди.

У тёмно-синей стены её встретили так, как Тень, видимо, встречала всех: никак. Близнецы стояли рядом — зеркально, руки одинаково сложены. На неё они посмотрели одновременно, одинаково и недолго. Потом та, что слева, — сестра — молча подвинулась на полшага, освобождая место у стены.

По меркам этого угла, сообразила Айра, это был салют.

Она встала рядом, спиной к холодному камню, и досмотрела распределение уже из первого ряда. Рыжеватый парень с веснушками — такого хоть сейчас на вывеску булочной — вытянул тёмно-синий и пришёл к ним, улыбаясь, будто выиграл в лотерею, — тишина его ничуть не смутила. Следом синий выпал девушке с тугой косой — та шла к ним, как на приговор, — потом ещё одному, тихому и длинному. Красная стена ревела ещё дважды, серебряная хлопала, писарь скрипел. Чаша ни разу больше не задумалась.

Вот и всё. Ты внутри. Ты — Тень. Знак сработал, легенда сработала, никто ничего не…

— Так вот ты какая, — сказали над самым ухом.

Секунду назад там никого не было.

Глава 4. Семь утра

Глава 4. Семь утра

Рядом стояла девица с вертикальными зрачками. Та самая, что полыхнула на весь зал красным и рявкнула в ответ на рёв целой стены. Стояла вплотную, наклонившись к самому уху, и разглядывала Айру с ничем не прикрытым интересом.

Жар от неё шёл, как от открытой заслонки, — а дошёл до Айры только вместе с голосом. Сегодня её уже обвели нтары, трое в одном балахоне. Теперь вот девица, которую слышно через весь зал, подошла неслышно.

— Какая? — спросила Айра.

— Пока не знаю. Выясняю.

Девица неспешно обошла её кругом — прицениваясь, как к лошади на ярмарке. Даже голову набок склонила. Айра прикинула в ответ, по-своему: крупная — на голову выше, в плечах вдвое, из тех, кто в толпе идёт напролом и не замечает. Кожа медная, с красниной, будто под ней недоостыло железо. Из чёрных волос, закрученных небрежно, торчали два небольших рога, гладких, загнутых назад. В драке от такой не убежишь и такую не свалишь — хорошо, что она, судя по всему, набивалась в подруги.

— Десять секунд! Я считала. У всех раз — и готово, а у тебя она думала. О чём вы с ней разговаривали?

— Разговаривали?.. С кем?

— С чашей. — Она пожала плечами. — Все с ней говорят. Внутри. Кто молится, кто прощается, кто ругается. А ты что делала целых десять секунд?

Айра открыла рот. Закрыла. На такие вопросы у неё ответов не водилось.

— Торговалась, — сказала она осторожно.

— Так и знала! — просияла девица, и в улыбке блеснули клыки, чуть длиннее людских. — Я так и сказала нашим: с этой тощей надо дружить. Я Тай. Полностью — Тайэн, но полностью меня зовут, только когда я что-нибудь сожгла. Фамилия — Ру. Раньше, говорят, была длиннее, но половину оттяпали за какие-то грехи. А ты?

— Ренн.

Больше к этому ничего не пришло. Первый раз за весь день.

Айра поправила лямку сумки.

— Ренн, — повторила Тай с удовольствием, пробуя на вкус. — Неплохо. Неплохо.

Зал тем временем приходил в движение: распорядитель свернул ведомость, писарь посыпал последнюю строку песком, и полтораста человек вдоль стен разом вспомнили, что у них есть дела. Айра на всякий случай проверила своих: близнецы стояли, где стояли, тревоги никто не поднимал. Обычный конец обычного дня, если такие дни вообще бывают обычными.

— Слушай. — Тай понизила голос до заговорщицкого, то есть примерно до обычного человеческого. — Мне нужны знакомые на всех трёх факультетах. Это стратегия. Пока мы все никто и ниоткуда — знакомиться дёшево. Потом вы все станете дорогие и важные, и поди к вам подступись. Я вложилась в тебя первой, запомни это.

Айра даже на секунду растерялась. Это был комплимент? Или её только что назвали дешёвкой?

— КЛИНОК! — грянуло от красной стены так, что у Айры зазвенело