Влад - Дея Нира

– Доктор, есть ли какая-то надежда, что он снова станет таким, как раньше?

Профессор Ковач покачал головой.

– Не желаю вас расстраивать, но пока значительных изменений нет, а я наблюдаю вашего сына уже год. Впрочем, – добавил он, заметив, с каким отчаянием она сжала руки, – улучшение может наступить совершенно неожиданно. Смею заметить, что в худшую сторону состояние господина Петру также не меняется. Вы не напоминаете ему о пропавшей невесте?

Милица вздохнула с некоторым раздражением:

– Я была бы рада забыть о ней, но он не желает этого.

– Дело в том, что ваш сын по-прежнему уверен, что Елену похитило какое-то мифическое чудовище вроде вампира. И его память подсказывает ему бросаться на ее поиски. Чтобы этого не произошло, мы даем ему подавляющие излишнюю эмоциональность и чувствительность средства. Я прошу вас ни в коем случае не забывать об их приеме, иначе вам снова придется ловить сына и возвращать, как это было месяцем ранее.

Милица растерянно развела руками, признавая его правоту:

– Мне показалось, что Петру снова становится самим собой. Он будто начал смотреть так, как прежде. И даже говорить. И, как вы верно заметили, я поддалась слабости и велела прекратить давать ему те лекарства, что вы назначили.

Профессор внимательно, с пониманием посмотрел на нее:

– Поверьте, как только замечу улучшение, я буду только рад отменить их или заменить менее сильными, чтобы организм постепенно отвыкал. Но пока мы вынуждены оставить все как есть. Вы обещаете следовать моим предписаниям?

Милица кивнула. Она готова была испробовать все средства, которые бы помогли ей вернуть сына.

– Вы поддерживаете отношения с тетей Елены? Она ведь и сейчас живет в Бухаресте? – спросил профессор и, видя отразившееся на лице госпожи Синешти неудовольствие, произнес: – Понимаю. Вам не слишком приятна эта тема…

– София не виновата в том, что случилось, – признала Милица неохотно. – Я так думаю. Просто она довольно строго воспитывала Елену, хотя и очень любила ее, но в некоторых вопросах, как мне показалось, она чрезмерно старалась повлиять на племянницу.

– В каких именно, если позволите уточнить?

– В вопросах религии или мировоззрения. Ей, например, не нравилась мысль о том, что Петру возводит церковь для венчания на месте шахты, в которой обнаружили пустой гроб. София считала это кощунством.

– Ваш сын как-то упоминал об этом, – мягко произнес профессор. – Он был буквально одержим этой идеей. И, признаться, я сделал вывод, что его больше волновало не строительство церкви само по себе, а то, что под ней прежде скрывалось. Но, как я помню, тот гроб был пуст.

Милица покачнулась.

– Хотите – присядем? – участливо спросил профессор.

– Нет, благодарю. Просто я всегда испытываю волнение, когда вспоминаю об этом.

– Я так понимаю, церковь не была достроена?

Милица покачала головой:

– Мы стараемся не напоминать Петру лишний раз об этом, хотя иногда он спрашивает о том, как идут работы. Видите ли, он верит, что если завершить строительство, то все станет как было.

– Возможно, тогда следует сделать это?

– Но вы ведь помните, что стоило ему завидеть вблизи недостроенные стены церкви, как с ним случился припадок? И даже если строительство будет завершено… – Она улыбнулась с горечью. – Елена все равно не вернется. Мы с вами это знаем.

Профессор с пониманием кивнул:

– Для меня до сих пор остается загадкой, как она сумела сбежать и не оставить никаких следов. Поиски не привели ни к какому результату.

– Говорили, что похожую девушку заметили в Бухаресте, – холодно произнесла Милица. – Но Елена так и не вернулась к себе домой.

– Ваш сын убежден, что Елену похитил вампир в обличье его кузена. Но, судя по всему, кем бы он ни был, она последовала за ним добровольно. – Профессор замолчал, видя, как неприятны эти слова Милице, но она слабо кивнула, и он продолжил: – Но даже если это было и так, я все равно не могу понять, как им удалось исчезнуть.

Милица остановила пытливый взгляд на его лице, раздумывая:

– Профессор, вы верите в потустороннее? Хотя бы можете допустить мысль о подобном?

Он широко улыбнулся, вздыхая:

– Вы ведь знаете, что я на это отвечу? Госпожа Синешти, многие мои подопечные уверяют меня, что имеют связь с духами, говорят с умершими или верят в воскрешение мертвых. Но я всего лишь врач. Я могу позволить себе верить только в науку, иначе бы мне пришлось отпустить половину своих пациентов домой, а это вовсе не то, что им нужно. А окружающим – тем более!

– Но вам известно, что творилось в округе? Газетчики несколько месяцев подряд не оставляли нас в покое. Властям едва удалось справиться с происходящим. Крестьяне подняли бунт, который едва удалось подавить. Все это время мы жили как на пороховой бочке. Мы до сих пор получаем письма отовсюду от людей, которые интересуются проявлением сверхъестественного. Они выражают искреннее желание посмотреть на все своими глазами, расспросить очевидцев. Вчера доставили еще письмо от одного господина из Лондона – писателя, который также выразил крайнее любопытство касательно происходящего. Он был предельно вежлив, и я, вероятно, отвечу ему, но позже. Сейчас у меня нет душевных сил.

– Но теперь ведь снова все стихло? Никаких восставших мертвецов? – спросил профессор. – Ко мне обращались из военного ведомства насчет господина Моэску, пристава, который как раз расследовал это странное дело и, к моему сожалению, погиб при странных обстоятельствах. У них были его отчеты, в том числе основанные на сведениях, которые я был вынужден предоставить, так как это касалось моего пациента.

– А что с ним случилось?

– Простите, госпожа Синешти, боюсь, я не имею права разглашать эту информацию, но скажу лишь, что он по-прежнему находится под моим наблюдением. Случай уникальный и, безусловно, заслуживающий пристального внимания.

– Но ведь он тоже говорил вам о пробудившихся мертвецах, так? Думаете, что люди, которые не были знакомы и не имели никаких общих целей, могли это просто выдумать?

– Ах, госпожа Синешти, я вас уверяю, человеческая фантазия и не такое способна. Мы говорили об этом с господином Петру несколько раз, я замечал его чрезмерную вовлеченность в упомянутые события, и, боюсь, это привело к не слишком хорошим результатам.

Милица промолчала, понимая, что привлечь профессора на свою сторону в данном вопросе не представляется возможным. Она не стала настаивать на своем. Милица как раз занималась поисками лучшего частного сыщика, который бы помог пролить свет на исчезновение Елены и более пристально заняться поисками фактов, которые не сумели установить власти. Или сумели, но не пожелали в них поверить. За щедрое вознаграждение хороший сыщик не