Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Пена и джоконских девочек предоставили самим себе. Вооруженный портовый стражник, устроившийся на табурете возле двери, предотвратил бы любую попытку выйти. Пен, едва стоявший на ногах после нескольких ночей тревожного сна, не говоря уже о тревожной жизни, повел девочек наверх в поисках коек в спальнях. Они обнаружили две длинные комнаты с матросскими гамаками и одну комнату поменьше с настоящими кроватями. Окна были слишком узкие, чтобы протиснуться боком, даже для Пена, но выходили на гавань.

Девочки, еще сильнее изнуренные долгими испытаниями, направились прямиком к одному набитому соломой матрасу и рухнули на него. Пен едва успел заставить их снять сандалии, как они уснули. Другая кровать, неподвижная и намного более притягательная, чем голый трюм, несмотря на жесткие клочья соломы, торчавшие из не слишком чистой ткани, манила его, но он вернулся к окну, чтобы в вечернем свете изучить вид.

Каждый тактический план следовало начинать с тщательной разведки местности – по крайней мере, так утверждал Аделис. И внимательной оценки физических возможностей. Некоторые поэтические эпосы восхваляли героизм воинов; Аделис был реальным солдатом и верил в логистику, отметил Пен. Не то чтобы отсюда он мог многое разглядеть – основная часть города лежала в противоположной стороне, – но, перемещаясь туда-сюда, Пен смог увидеть почти весь портовый район. На мысу восстанавливали разрушенную крепость. Пен не был уверен в разумности этой затеи, потому что, очевидно, крепость уже один раз пала.

Он уже собирался перестать искать вдохновение у пейзажа и тоже рухнуть на матрас, когда Дез сказала: О-о, гляди. Наконец там что-то происходит. Пен оглянулся на гавань.

У длинного пирса корабль Валбина начал крениться. Медленное движение, натянувшее швартовный канат, перешло в стремительный рывок, когда не выдержал первый крупный участок корпуса возле киля. Вода хлынула в трюмы, давление на другие ослабленные доски возросло – даже отсюда Пен слышал приглушенный треск. Все больше воды поступало в корпус корабля, и сначала один швартовный выдернул свой кнехт из причала, затем другой. Главная мачта внезапно сломалась, отправив за борт гик, свернутые паруса и клубок веревок. Покачиваясь, корабль погружался, пока со странным скрежещущим звуком не лег на каменистый песок на дне гавани. С берега донеслись слабые крики и вопли.

Губы Пена растянулись в неприятной ухмылке.

Ну надо же, самодовольно сказала Дез. Как это мило.

Вот она, вся прибыль Валбина. Более того, затонувшее судно надолго заблокирует одну четвертую пристаней. Чтобы убрать этот безнадежный остов, кому-то придется раскошелиться. Веселье Пена поутихло, когда он сообразил, что, скорее всего, этим заставят заниматься рабов.

Этот момент величайшего, действительно величайшего личного удовлетворения не помог решить фундаментальные проблемы. Потопив все корабли в гавани, Пен лишится способа покинуть этот отсталый остров.

И все же… Пен не был уверен, кому из них двоих принадлежала эта мысль, кого следующим посетит эта удивительная полоса неудач?

* * *

Ночью Пен перекатился на бугристом матрасе, сонно потянувшись к теплой мягкости Никис. О. Нет. Он крепко обнял себя, желая, чтобы жена оказалась в его объятиях – но только не здесь. Чтобы он сам оказался в другом месте – иное дело.

Его жена не знала, когда и на каком корабле он покинул Тригони. Он не отправил ей послания, потому что рассчитывал оказаться дома раньше, чем оно прибудет. А потому она еще не должна тревожиться о нем, сказал он себе, не должна волноваться, хотя Пен и надеялся, что она скучает по нему в более общем смысле.

И по мне, вставила Дез, которую развеселили эти жалобы.

И по тебе, согласился Пен. После неудачного начала Никис научилась получать удовольствие от общества его демона. Теща Пена даже считала Дез подругой, и это порой приводило к чрезвычайно странным беседам того толка, что, по мнению Пена, редко доводилось слушать мужьям.

Итак, Никис была в Вилноке, в безопасности. Каждый день она преодолевала небольшое расстояние до владений герцога Джурго, поскольку была фрейлиной его дочери, которой исполнилось восемь, а потому Никис исполняла обязанности компаньонки и гувернантки. Вечером дворец всегда отправлял крепкого пажа проводить ее домой, где она находилась под защитой матери, нескольких слуг и, в настоящий момент, брата Аделиса, вернувшегося из экспедиции в Грабьят и также служившего герцогу.

…Пен все равно считал, что в армии Никис недостает одного Храмового чародея.

Он подозревал, что она тоже так думает. Хотя Никис не жаловалась, она стала напряженной из-за все более частых отъездов Пена, пусть каждый успех и повышал его положение в Храме и при дворе.

Ну конечно, сказала Дез. Она думает, что не родила ребенка от своего первого мужа, потому что он так редко посещал супружеское ложе из-за своих военных назначений… По крайней мере, она надеется, что причина в этом. Само собой, она боится, что с тобой произойдет то же самое.

Вплоть до трагического финала? Пен определенно собирался избавить ее от второго преждевременного вдовства. Что до другой проблемы, попытки решить ее были самым приятным занятием на свете… Он надеялся, что исходившая от его демона магия хаоса не мешала зачатию.

Могла бы помешать, но, поверь мне, не мешает, успокоила его Дез. – Вы женаты совсем недолго. Вам просто нужно еще несколько месяцев. Тебе следовало бы это знать, целитель.

Я не целитель. Я отказался от этой профессии.

Ха. Когда она забеременеет, герцог окажет ей любезность, если отошлет тебя по какому-нибудь поручению. Ты будешь как все эти студенты-медики, которые находят у себя каждую редкую смертельную болезнь, про которую только что узнали. Имей в виду, когда придет время, я не позволю тебе терзать ее своими мрачными опасениями.

Представив это, Пен не смог сдержать улыбку. Возможно, Дез просто пыталась подбодрить его здесь, в темной почти-тюрьме, далеко от дома. И ей это удалось.

С соседней кровати донесся шорох, вздох, а потом шепот на рокнарийском:

– Ты спишь?

Пен понял, что эти слова не предназначались для его ушей, когда Ленчия раздраженно проворчала в ответ:

– Теперь нет. Спи.

– Не могу.

– Тогда перестань ворочаться. И хватит меня пинать.

– Я не пинаю.

– Еще как пинаешь.

Вздох. Потом:

– Я скучаю по маме. Я хочу домой. Хочу к маме.

– Не говори об этом, – укорила ее Ленчия, съежившись, словно от удара. – От этого только хуже.

– Все должно было быть не так. Почему папа не приехал?

– Ты сама видела, что он не получил письмо. Быть может, он даже не знает про