Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Выставив руку на миг раньше, я поймала стрелу, она вплавилась в ладонь, будто та была из воска.

Я посмотрела на Тома, разжимая пальцы. Его лицо опустело, в глазах сгустилась тьма. Ненависть холодила мне душу и заглушала боль — отдалённо я ощущала её, но желание убить Шермана затмевало прочие чувства.

Оно чёрной дырой разъедало изнутри, подстёгивало совершить опрометчивую глупость. Но сегодня от каждого моего поступка зависели чужие жизни. Я не имела права ошибаться и неоправданно рисковать.

Эта мысль помогла остыть.

— Ты сдохнешь первым, — процедила я.

Стрела осыпалась пеплом на землю. Я посмотрела на свою ладонь. Чёрные паутинки яда растеклись под кожей и исчезли. Он больше на меня не действовал, но Мишель убил бы мучительной смертью.

Сестра глубоко и жадно вдохнула.

— Я всего лишь выполняю свою работу, — с издёвкой бросил Шерман и подмигнул, улыбнувшись ещё шире.

Кендра шла к нему, шелестя юбкой, но глядела на меня. Снова между нами искранула сила — пронеслись импульсы, похожие на ледяные молнии, точечными разрядами просочились в тело.

Качнув головой, я двинулась вниз по холму.

— Вот мы и встретились, — зазвучал её голос, пролился журчанием ледяной воды. На безупречном лице заиграла улыбка. — Пришло время выяснить, которая из нас достойна носить этот кулон.

— Нечего уже выяснять, — сквозь зубы прошептала я, придерживая шлейф.

Спускаясь, я думала о том, как бы, не зацепиться за него каблуками и не покатиться кубарем в самый накалённый момент. Но меня словно несло по воздуху — я не чувствовала земли под ногами.

— Ты заполучила его обманом! — выкрикнула она, и её лицо утончилось от ярости.

— Я была рождена, чтобы носить его. А что сделала ты, Кендра?

— Можешь называть меня Моникой, — прошипела она.

— Моники больше нет, уже очень давно, — сухо бросила я и остановилась посреди поляны.

Нас разделяло несколько метров, но этого расстояния вновь казалось мало. Магия — неуловимое оружие. Она могла сразить меня за мгновение, и я бы ничего не поняла. Но не сегодня.

Чтобы убить меня — попытаться убить — Кендре пришлось бы подойти вплотную.

— И это ты убила её, желая заполучить кулон. Твоя жажда власти настолько черна и всепоглощающа, что ты проложила путь к нему кровью. И долгие годы живёшь чужой судьбой, под чужим именем и с чужим лицом. За такой срок можно и забыть, кто ты на самом деле.

Она склонила голову набок, на лице появилось выражение сочувствия, но в глазах пылала злоба.

— Наверное, больно было узнать, кто ты на самом деле? Все твои идеалы рухнули, мир вокруг потускнел. Почти все близкие погибли за то, чтобы ты стояла здесь и сейчас. Стоило ли оно того?

— Больно было узнать, что со мною бок о бок жила омерзительная тварь, которая и убила всех моих близких, — мой голос был так же пуст, как и сердце. Я смотрела в это знакомое до боли лицо и не видела за ним свою сестру. Её там никогда не было. — И ты ответишь за содеянное!

— Если доберешься до меня, — процедила она и протянула руку Тому. — Детка?

Шерман подошёл к ведьме, прильнул к её спине и обвил руками талию. Он потёрся щекой о её волосы, пристально глядя на меня. И в глубине этого взгляда плескалась не только ненависть ко мне, но и презрение к брату.

Том перевёл его на Бена и оскалился, но Кендра этого не могла видеть.

Указав на меня пальцем, она прошипела сквозь зубы:

— Принеси мне её кулон!

Шерман больше не улыбался — он переменился в лице, таращась снова на меня. И на того, кто спускался по холму. Я сжала кулаки, подалась вперёд, но Бен обошёл меня, встал вполоборота, чтобы видеть одновременно и меня, и брата.

Первое дуновение его силы обдало щекочущим теплом. Я с трудом заставила себя посмотреть на него. И тут же страх стянул мышцы живота в болезненный узел.

В его глазах были уверенность, твёрдость и гнев. От Бена исходила сила ровными обжигающими потоками. Я вцепилась обеими руками в его предплечье и с мольбой в глазах покачала головой.

— Нет, Бен.

Шерман старший остановился и засмеялся, запрокинув голову. Я вздрогнула, но Бен не глянул в его сторону.

— Даже не думай, — одними губами шепнул он. — Ты не станешь с ним сражаться, какой бы сильной не была, Эшли. Он мой, и это не обсуждается!

— Ты обещал мне! — крикнула я и сжала его руку ещё сильнее.

— Я обещал не защищать тебя и не геройствовать, но ни слова не сказал о Томе. Решил, что его смерть и от чьей руки — вопрос решённый.

Я снова протестующе качнула головой, разметав волосы по плечам.

— Он сейчас сильнее! Кендра делится с ним могуществом.

— Это ничего не меняет, — выдохнул он мне в щёку и обжёг дыханием.

Я заморгала, упрямо качая головой. Сердце сдавило ледяными тисками, стало трудно дышать.

— Может, хватит, голубки? — спросил Том и поморщился, засучивая рукава куртки. Вены на его ладонях вздулись и почернели. — Я заждался своего звёздного часа!

— Он мой брат, — в голосе Бена прозвучала стальная нотка.

Он глянул на Шермана старшего, и лицо его замкнулось, опустело. Под моими руками вспыхнула сила. Бен сжал кулаки, между побелевшими костяшками пальцев сочилось жёлто-зелёное пламя.

Прикрыв веки, он опустил голову и прошептал мне в волосы:

— Том сделает всё, чтобы отнять тебя. Он уверен, что твоя смерть станет высшей карой для меня.

Не дождавшись моего ответа, он отстранился. Я не смогла его удержать — на этот раз он оказался сильнее. Жар силы плавил мои ладони, но я цеплялась за его предплечье — отчаянно, безнадёжно.

Пока не стало невыносимо больно… в груди.

— Не поступай со мной так, — еле слышно прошептала я, разжимая дрожащие пальцы.

Бен шагнул вперёд, но остановился и обернулся. Взгляд его сквозил болью и силой.

— Ты не веришь в меня? — голос его хлестнул гневом.

— Верю....

— Тогда позволь покончить с этим раз и навсегда!

— Хорошо, — согласилась я и медленно подняла глаза. Слеза скатилась по щеке, остудив кожу.

Бен ещё секунду смотрел на меня — это было самое мучительное мгновение, земля начала уходить из-под ног. Мир поплыл мимо, сила поднялась из глубин тела. Цвета померкли, небо потускнело, чёрный огонь наполнил мои глаза.

Он отвернулся, не увидев этого, устремил ледяной взор на брата. Том приветственно распростёр руки, нахально ухмыляясь.

Напряжение звенело в воздухе — монотонный звук, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Никто не шевельнулся, не