Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

Глаза защипало от слез, однако, услышав шорох, она через силу подняла голову.

Силуэт этого демона даже при свете дня казался мрачным, хотя солнечные лучи золотили острые черты его красивого лица. Одним своим видом он создавал впечатление, что знает, чего хочет, и всегда добивается этого.

Делла не возражала, когда Корнель начал наводить порядки в Риналии – ни у нее самой, ни у Рии на это не осталось сил. В глазах подруги не отражалось ничего, кроме безмерной усталости и горя. Она была раздавлена потерей малыша и разлукой с любимым и говорить об этом не хотела.

Возможно, сработал инстинкт или же так действовала сила чистой королевской крови, но жители мгновенно признали в древнем демоне бывшего правителя Риналии. Они взирали на него с благоговением и страхом и исполняли любой указ.

– Слышала, мирийцам не так просто привыкнуть спать в темноте, нежели ринальцам гулять при свете дня, – сказала Делла тихим, глухим голосом.

– К сожалению, ночь не кажется «ангелам» столь же привлекательной, как день. Но скоро они поймут, что тьма – такая же неотъемлемая часть всеобщего порядка. От переизбытка света эмоции мирийцев часто зашкаливали. Всего должно быть в меру. Вселенной нужна гармония.

Делла отстраненно кивнула и снова уставилась в землю.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Вы любили мою мать? – вдруг спросила она и удивилась вопросу не меньше Корнеля.

Однако он ответил не раздумывая:

– Да.

– А она вас?

– Нет… Я не уверен. – Он мгновение помолчал. – По велению Дьявола моя душа возродилась в наследнике короля Риналии – Элиане Дас'Вэлоу. Моя задача была проста: вырастить принцев ада, привив им все должные традиции, и сделать так, чтобы наконец-то родилась полукровка. Но для эксперимента Дьявола была нужна не просто чистокровная мирийская женщина с золотой кровью, а та, что наделена сильнейшим даром света, – Элисса, королева Мирита. Помимо того, что твоя мать находилась под чарами и добровольно мне отдалась, мне больше нечем перед тобой оправдаться. Я воин и просто выполнял приказ.

Услышав имя своей матери, Делла поморщилась и отвернулась. Она почему-то представила, как он вводил в ее утробу кровь принцев ада.

– Пока Элисса вынашивала тебя, я каждую минуту был рядом, – уже мягче продолжил Корнель, – следил, чтобы беременность проходила без осложнений. В доме мы были совсем одни, поэтому со временем она привыкла к моему обществу и… начала говорить со мной, день за днем, месяц за месяцем. Я не понимал, чего эта женщина добивалась, зачем пыталась найти во мне что-то хорошее, ведь его попросту не существовало.

Он горько усмехнулся. В его бездонных черных глазах плескалась злость вперемешку со страстной любовью.

– Я не хотел к ней привязываться, не хотел влюбляться, но так уж вышло. И однажды она сказала мне, если я действительно испытываю к ней чувства, то должен отпустить, – и я отпустил. Но перед этим поведал ей всю правду об обряде. Муж Элиссы, король Кирос, по-настоящему любил ее, и я надеялся, что он защитит ее и наше дитя. Но я ошибся. Ее преждевременная смерть изменила все. Изменила нас обоих. Каждого по-своему. Твоя мать стала моей жертвой, грузом вины, что мне суждено нести вечно.

Он стиснул пальцами край камня, и по нему пробежала трещина. Казалось, его раны были еще свежи, будто все случилось только вчера, а не много лет назад.

– Вопреки всему, Кирос не поверил словам жены о ложном обряде, посчитал, что ее намеренно ввели в заблуждение. И в чьих бы руках ни оказалась полукровка, обряд бы открыл Врата Дьявола, поэтому мне было велено оставить Риналию и вернуться в преисподнюю, чтобы принц ада мог занять трон.

– Почему Дьявол не наказал вас, когда вы помогли моей матери сбежать? – почти шепотом спросила Делла, услышав, как ее голос дрожит.

Корнель улыбнулся с оттенком грусти.

– Потому же, почему не наказал меня, когда я помог вам с Кэлом сбежать. Потому же, почему однажды спас меня, когда я захотел по-настоящему умереть в долине Воздаяния. Я его единственный друг.

Делла удивленно моргала, глядя на него.

– Аурелион стал Дьяволом по собственной воле, – продолжил он. – Но этот титул не приговор. Он был архангелом с разбитым сердцем и израненной душой. А когда твоими действиями движет любовь, для тебя всегда остается надежда.

– Поэтому вы тогда отправили меня в долину Воздаяния? Помогали другу? Хотели, чтобы Кэллам спас меня, воспользовавшись силой отца?

– И да, и нет. Я до последнего не собирался вмешиваться в пророчество, пока не понял, что так или иначе ему суждено было свершиться. И только от наших действий зависело, в какую сторону повернется судьба. Поэтому я сделал все, чтобы трон перешел к достойнейшему из принцев.

Делла опустила голову. Она не ожидала такого разговора. Во всяком случае, сейчас. Она не простила отца, но приняла его.

– Алин рассказал, что вы помогли ему переродиться, что ваше ринальское тело было сохранено так же, как Кэл сберег тело друга.

Ее разговор с Алином вышел коротким. Он почти ничего не рассказал о своем пребывании в преисподней. Бо́льшую часть времени в Риналии он не отходил от сестры, а потом исчез, как и Кэл.

– Верно.

– Зачем? Зачем вы попросили сохранить свое ринальское тело?

Лицо Корнеля напоминало холодный камень.

– Какие бы ни были причины, это уже не имеет значения.

* * *

– Здравствуй, Делла.

Дарнил остановился в нескольких шагах от края скалистого берега. Какое-то время он просто смотрел на нее и больше ничего не говорил.

– Как ты меня нашел? – Она прищурилась от солнечных бликов, игравших на его золотых доспехах.

– Твой отец сказал, где тебя найти, и открыл мне проход.

Отец… К этому ей долго придется привыкать.

– Не ждала тебя так рано. До моей коронации еще три дня.

Хотя формально Делла уже являлась королевой Риналии, она не была коронована, и тянуть время больше не имело смысла. Жители радовались солнцу и возвращению сил и, как однажды сказал Эмилиан, видели в ней чуть ли не святую.

Однако в первые дни после падения проклятия весь Единый материк был затянут багровыми тучами, всюду гремел гром и сверкали молнии, шел сильный дождь, будто плакали сами небеса. Это Николас скорбел по своему малышу, и при виде грозовых облаков сердце Деллы обливалось кровью.

Сейчас она находилась на берегу горной реки, на том самом месте, где они с Кэлом корчились от боли. Здесь перестала расти трава, словно проклятие внутри них поразило и этот участок земли. Вечное напоминание об их жертве…

Опустившись на колени,