Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

в голову не лезли опасные мысли. О том, где сейчас находится Николас и что стало с их ребенком, она и вовсе запретила себе думать, иначе… поток эмоций вырвется на свободу, сметет все заслоны и пошатнет ее чувство равновесия. А она ведь обещала, что его уход не разрушит ее.

– Разучилась верить в чудеса, сестренка? – произнес Алин мягче обычного.

– Тебе ли не знать, что я никогда в них не верила.

– Конечно, – невесело улыбнулся он. Прежде чем Рия сумела облечь в слова все, что творилось у нее на сердце, брат посмотрел в окно на вечернее небо и нахмурился. – Я какое-то время побуду в поднебесном мире. Кэл поручил загнать всех зверушек домой, а Дарнил и Мелина пообещали мне помочь быстрее их отыскать. К тому времени наша загадочная гостья, возможно, заговорит…

Он выдержал короткую паузу.

– Понимаю, почему ты не хочешь сейчас это обсуждать… И тебе, и Нику просто нужно время. Но внутренний голос подсказывает мне, что Врата Дьявола не погубили твоего малыша. Там случилось что-то другое. И серебристая незнакомка тому доказательство. Думаю, она здесь потому, что кто-то занял ее место. Поэтому даю тебе слово, сестренка: я узнаю, что там в действительности произошло, даже если мне придется окунуться в самый исток адского творения.

Андрия осознавала шаткость своих надежд, однако нашла в себе силы улыбнуться Алину.

– Пока ты здесь, останешься в этом теле или вернешь ринальский облик?

– Еще не решил, – ответил тот и, поцеловав ее в щеку, исчез в разрыве. На том месте, где был проход, под свечами мерцали красные искры.

Конечно, Алин мог покидать ад, когда захочет, но ей все равно тяжело было принять то, что их с братом пути расходятся.

* * *

Андрия находилась на поляне, сотворенной для нее Ником, и смотрела на одеяло из цветов. День за днем они разрастались все больше и больше, и каждый бутон тесно прижимался к другому, образуя настоящее море синих роз. Кусты слегка покачивались на ветру, в котором иногда, как ей казалось, слышался голос. В тот момент она всегда поднимала голову к небу, где вдалеке сияла звезда – самая яркая из всех.

Вот и сейчас Рия до боли в глазах вглядывалась в нее, замечая, как в некоторых местах преломлялся свет, будто пытался ей что-то сказать. Она чувствовала, как звезда притягивает ее к себе, пока не начала щуриться от яркого сияния, которое успокаивало и согревало ее изнутри. Рия вытянула руку, словно скользнув кончиком пальца по ее ослепительному краю.

Она смотрела на звезду и в глубине души понимала: Николас смотрит на нее в ответ.

Андрия перевела взгляд на землю, усеянную опавшими лепестками, и опустилась на колени. Мягкие, как хлопья пепла, синие листочки взлетели в воздух. Она сорвала розу, вдохнула сладкий аромат и наконец заплакала, прижав ладонь к животу.

Она потеряла счет времени, полностью погрузившись в свою боль, которую много дней подавляла, как вдруг услышала голос:

– Рия.

Она не смела даже пошелохнуться, опасаясь разрушить очевидную иллюзию. Сколько раз ей слышался этот голос в языке цветов или шуме ветра?

– Рия, – повторил он, и она повернулась, сохраняя холодное выражение лица.

Андрия спокойно выдержала взгляд повелителя небес, который явился в необычных одеждах. Наряд был в белых тонах с золотой вышивкой: длинная подпоясанная туника, идеально сидящая на рельефном теле и оттеняющая загорелую, почти сверкающую кожу, и плащ на одно плечо. Крепкие руки опоясывали золотые обручи, а волосы цвета оникса венчала шипастая корона, напоминающая то ли лучи солнца, то ли вспышки молний.

Новый образ ему, безусловно, шел. Он выглядел поистине величественным и неземным. Хотя Рия была уверена, что Нику пошло бы все что угодно.

Вот только его глаза, которые отливали небесной синевой и были жаркими, пьянящими, полными эмоций, больше не сияли. Они казались потухшими и безжизненными.

Они оба не знали, как поступить. Не знали, как преодолеть все, что случилось между ними.

И тогда Николас молча подошел к ней и обнял. Рия не вырывалась. Они оба тонули в тишине и таких желанных объятиях, даруя друг другу утешение и покой.

– Я даже не смею просить прощения, потому что мне никогда не искупить грехов, – сказал он, уткнувшись ей в волосы.

– За что ты хочешь просить прощения? – Андрия крепче обхватила его спину, отвечая на объятие.

– Наш малыш…

– В случившемся нет твоей вины, – прошептала она, содрогнувшись всем телом. – Если бы ты откликнулся на мой зов, то понял бы это.

Рия продолжала обнимать Ника, зная, что тот не разомкнет рук, пока она сама не отстранится.

– Я слышал тебя. Каждое слово.

– И молчал…

– Мне нужно было время.

– Ты нужен был мне. Рядом. – Она старалась говорить спокойно и не переходить на крик, чтобы не показывать, как сильно он ранил ее чувства. А ведь она открылась ему, не в силах больше прятаться за масками. Только не перед ним.

Он был рядом, когда взяли в плен Алина, заботился о ней, когда Эмиль ее ранил. Но бросил сейчас. Рия понимала, что он повелитель небес, а значит, чувствует все иначе и любит не так, как земные творения. Однако в глубине души надеялась, что ради нее и их малыша он вернется и попытается подавить свою небесную сущность.

– Это было опасно. Моя истинная сила, то, что она способна сотворить, когда я теряю контроль… В тот момент я был опасен даже для тебя. – Вокруг его пальцев вспыхнула молния, но Рия не сдвинулась с места. – В гневе мне нельзя ни к кому прикасаться. А тогда я был не просто в гневе, я был в ярости и ужасе от всего, что произошло, и не мог контролировать свое воздействие. Обычно я хорошо справляюсь с эмоциями. И впервые за много веков настолько вышел из себя.

Андрия немного отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Грудь Ника поднималась и опускалась в такт с ее. Он смотрел на нее так, будто отныне она единственная имела значение.

– Рия…

Покачав головой, она перевела взор на ясное ночное небо.

– Ты должен уйти и править небом, я понимаю. Но я все равно ненавижу себя за то, что буду продолжать любить тебя.

Андрия ненавидела себя и ненавидела его. Ненавидела за то, что он разрушил ее тщательно воздвигнутые стены, разрушил их до основания за время, пока находился рядом. Она никогда не испытывала столь сильных чувств и знала, что он тоже. Знала, что ему, как и ей, придется мириться с пустотой, которую влечет за собой любовь