Стать хищной птицей - Кира Брайан

намного больше. Раньше это была девственно-чистая лесополоса, где можно было послушать птиц и погреться на весеннем солнышке. Сейчас здесь было место для вечеринок и костров. Птицы больше не пели и, казалось, что солнце давно отвернулось от этой части пригорода, как и от тех, кто проводил здесь свое детство. Сокол остановился у затушенного кострища.

– Раньше здесь было уютнее и чище. Все разворошили, уроды. Помнишь…

– Хватит. Я все помню. – Она закрыла глаза, словно у нее болела голова. На самом деле болело все остальное тело, и что-то внутри напоминало о себе, как только они вышли из дома. Оно жгло, пекло и разрасталось все сильнее. Ласточка бы с удовольствием осталась дома, в тишине. Но Сокол не позволял ей одиночества, тащил ее за собой, будто бы у них и правда была одна душа на двоих. Одно разбитое сердце, одно прошлое и одна дорога, с которой они так и не смогли сойти.

Сокол посмотрел на Ласточку, кивнул. Даже несмотря на то что тот день закончился убийством и полным крахом беззаботной жизни, Сокол все равно с теплом и любовью хранил воспоминание о его Соловушке и тех часах на поляне вдали от дома Филина. Тогда Сокол видел лишь светлое будущее со своей любовью. Его сердце грело осознание взаимности. Весь он целиком и полностью принадлежал девушке, которая была рядом с ним. Это было так давно, будто бы происходило совершенно с другими людьми, и Сокол был лишь наблюдателем этой сцены, но никак не участником. Будто бы это вовсе не он боялся, если обо всем узнает Филин, прижимал Соловушку к себе так сильно, словно она могла улететь прямо из его рук. Это было со Скворцом. Сокол уничтожил его так давно, а потом подло украл все воспоминания, чтобы представить, будто бы они его собственные. Но Сокол не сидел на этой поляне и не целовал Ласточку так робко, как Скворец когда-то целовал Соловушку. Они с Ласточкой были всего лишь отголосками красивой истории двух подростков, которая оборвалась в неизвестный момент. Это случилось задолго до смены имени и переезда в Гнездо. Соловушка и Скворец так и остались на этой поляне, похороненные под затушенным кострищем.

– Зачем тебе понадобилось идти сюда? – Ласточка вытащила Сокола из размышлений. – Двенадцать лет ничего, и тут внезапно ностальгия проснулась?

– Тянет к истокам. – Сокол подошел к Ласточке, и они двинулись дальше.

– Эта лесополоса связывает меня не только с тобой. Я бежал этой дорожкой до вас. Думал, что за мной гонятся и вот-вот поймают. Так страшно было, что обратно вернут. Сейчас-то я понимаю, что никому не сдался малолетний беглец, но тогда все ощущалось иначе. – Он улыбнулся. – Деревья казались выше, земля злее, а будущее таким неизбежным…

– В последнем ты не ошибся.

– Помню, тогда еще боялся, что ветками выколю себе все глаза. Забавно, согласись?

– Нет. Это не забавно. – Ласточка бросила на него грозный взгляд и пошла дальше.

За тонкими кленами показался старый заброшенный дом. В нем не осталось ничего от дома Филина, который Ласточка помнила. Она помнила, как они с Дроздом маленькими детьми въехали в него. Вокруг было раздольное поле и абсолютная свобода. Ей тогда казалось, что это финальная точка перед нормальной жизнью. Этот домик вдали от людей и отшельническая жизнь с настоящей семьей будет для Ласточки наградой за все страдания. Она тогда сказала Дрозду, что они заслужили эти счастливые годы, пусть и взаперти. А потом появился Скворец. Он не был похож на часть спокойной жизни, его тянуло к приключениям и к борьбе. Ласточка это видела еще тогда. Знала, что с ним ей не видать того, о чем она всегда мечтала. Со Скворцом ей не светило ничего, кроме вечной погони. И она все равно шагнула ему навстречу. Ласточка посмотрела на Сокола. Она не могла объяснить себе это решение следовать всегда за ним, будто бы оно было единственно правильным. Еще до того, как она осталась без семьи, Сокол стал для нее маяком, путь к которому сулил лишь крушение об острые скалы. Она не жалела о своем решении. Сейчас Ласточка и не могла представить себе иной жизни. Только рядом с Соколом она чувствовала себя на своем месте. Только рядом с этим параноиком с бесконечной жаждой борьбы и погони Ласточке спокойно.

– Зачем ты вообще пошла за мной?

– Издеваешься? Ты мне сам сказал собираться на «вечернюю прогулку». Я хотела пораньше лечь, но у тебя опять шило проснулось. Не сидится же на одном месте, вечно какие-то приключения ищешь.

– Я не об этом. – Он улыбнулся. – Тогда, когда мы ушли из Гнезда. Ты ведь могла остаться, могла пойти на все четыре стороны. Но ты выбрала следовать за мной. Зачем?

– Глупый вопрос. – Ласточка не посмотрела на Сокола, а лишь пошла вперед.

Сокол взглянул ей вслед. Когда он уходил из Гнезда, хлопая дверью, он надеялся, что Ласточка отправится следом за ним, и одновременно хотел, чтобы она осталась, отпустила его наконец-то и перестала мучить себя. Сокол прекрасно понимал, что сейчас буквально насилует Ласточку глупым детским обещанием, которое попросил дать взамен на то, что останется жить. Неужели ему нужно умереть, чтобы освободить любимого человека от глупых обязательств? Только спустя двенадцать лет он задумался о том, что правильно было бы уже давно отпустить Ласточку. И пусть ему с ней привычно, хорошо и спокойно. Да только птичка в клетке не может быть счастлива.

Дом Филина встретил их разбитыми окнами и оторванной дверью. Может быть, это были подростки, которым только подай заброшенное место, чтобы окончательно его разворошить, а может, пьяницы, которые опорочили лесополосу. Сокол и сам не знал, зачем ему понадобилось возвращаться сюда спустя столько времени. Но Ласточке он не соврал, его и правда в последнее время все сильнее тянуло к истокам, а мысли сами по себе возвращались в детство. Он засыпал, вспоминая самые беззаботные годы с Филином, когда тот еще не всучил ему оружие и не наградил званием бойцовской собаки. Сокол не мог понять, с чем это связано, но и противиться этому не собирался. Он посмотрел на кухню. В свой первый день в этом доме Скворец сначала увидел стол с едой, и это подкупило его остаться здесь. Взгляд сам собой переметнулся на диван, и Сокол скупо улыбнулся.

– Помнишь, как мы пришли сюда вдвоем после всего, что случилось? Ты тогда спела мне ту старую песню.

– А потом ты рассказал мне о тренировках с Филином. – Ласточка даже не переступила порога дома. – И