Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

А вот последнее было сюрпризом. Старый Ориджин умирает от хвори, его сын получил власть и поднял мятеж против Адриана. Войска Ориджина выступили из Первой Зимы и вступили в Южный Путь. Нет, в самом факте феодального мятежа нет ничего удивительного. Великих лордов тревожит усиление Короны и централизация власти Адриана. Рано или поздно столкновение должно было случиться. Но Эрвин?.. Мира хорошо помнила младшего Ориджина, хотя и видела всего раз. В ее представлении легко связывались Эрвин и сарказм, Эрвин и гордыня, Эрвин и капризы, изнеженность, едва ли не женская… Но Эрвин и война?!

Нет, Мира не имела оснований не верить новостям, потому полагала: она чего-то не знает. Должно найтись обстоятельство, что объяснит эту странность.

В монастыре Ульяны Печальной считалось греховной суетой задавать вопросы вслух. И Мира лишилась этой привычки… однако тем сильнее стала страсть к поиску ответов.

Почему Эрвин поднял мятеж?

Зачем граф медведей едет в столицу?

Чего Виттор Шейланд хочет от Элиаса Нортвуда?

После обеда она услышала стук в дверь.

— Малютка, впусти-ка меня!

Собственно, дверь была заперта снаружи: после вчерашней попытки бегства Мира сидела под замком. Однако со внутренней стороны имелся засов, и назло своим тюремщикам она заперлась. Впустила только Линдси, когда та принесла обед. Теперь вот явился Инжи Прайс… лжец и убийца на службе у другого лжеца. Не то, чтобы он неприятен ей, однако же лжец и убийца — это нужно помнить. С другой стороны, человек — источник сведений. Особенно такой болтливый, как Парочка.

Будто услыхав ее сомнения, Инжи крикнул сквозь дверь:

— Между прочим, я принес хорошие новости. И не одну, а целых две.

Она отперла.

— Добрый вечер, сударь.

— Пхе! Тоже мне, сударя нашла! Не умеешь ты с людьми обходиться… но я не в обиде. Ты же не виновата. Тебя сперва научили говорить слово «милорд», а уж потом — «мама».

— Леди-мама, — поправила Мира.

Инжи хохотнул в усы.

— Ты, когда шутишь, улыбайся хоть немного. А то ведь могут не понять.

Мира слегка улыбнулась.

— Прошу вас, сударь, — она указала на кресло.

Инжи важно уселся, закинув ногу на ногу. Порылся в кармане и с очень степенным видом протянул Мире леденец на палочке.

— Это тебе. Сладости же любишь?

— Благодарю вас.

— То-то же, — довольно кивнул Инжи. — Так вот, значит, обещал я тебе две хорошие новости. Держи первую: Эф остался жив. Не сказать, правда, что здоров: задница так болит, что ни сидеть, ни ходить не может, а только скачет, как кривой олень. И злится на тебя сильно. Говорит: вот дурная пигалица, не знала куда колоть. А я ему: сам дурак. Если бы она хотела тебя убить, ты бы уже родную прабабушку на Звезде в обе щечки лобызал. Верно говорю?

Мира пожала плечами и невзначай погладила правый бок пониже ребер.

— Вот-вот, — ухмыльнулся Инжи.

Он оказался прав: девушка не желала смерти Эфу. Леди Сибил Нортвуд была единственным человеком на свете, кого Мира охотно отправила бы на Звезду.

— Но ты все же сглупила, — продолжил Парочка. — Не потому, что пощадила Эфа — это как раз правильно. Он гонористый, что золотой канделябр, но дело знает, и хозяин его любит. А вот бежать из замка — это была дурость. Спросишь, почему? А я тебе отвечу: с Нортвудами человек полста эскорта было. По-твоему, где они теперь? В замке, в казармах? Ага, два раза. Нужны нам тут пятьдесят лишних медведей! Вдоль дороги снаружи стен есть гостевые хижины, там, значит, нортвудских мечей и поселили. Ты бы как сбежала — так прямиком к ним. Придумка средненькая, как по мне.

Мира порозовела. Она, конечно, не знала… но все равно почему-то сделалось стыдно. Спросила:

— А новость?

— Права, — кивнул Инжи. — Обещал две новости. Ну, вот тебе вторая: завтра прибудет хозяин с женой и братом.

— Премного благодарю, сударь.

Парочка покрутил ус и лукаво этак поглядел на Миру.

— Вот люблю тебя, ты знаешь? Люблю — и все тут! Скажешь три слова, да и те пустые… Но гляну на тебя — вижу: на уме не три слова, а все триста. Давай, выкладывай.

— Ах, что вы, сударь…

— Дуешься?

— Право, и в мыслях не было.

Инжи Прайс посерьезнел, поубавилось сладости в голосе.

— Думаешь, хозяин тебя держит на продажу? Такое случается, чего уж тут. Думаешь, Нортвуды тебя купят? Сдается мне, за любые деньги. А когда купят, думаешь, то привяжут камень на шею и в Дымную Даль? Да запросто. Что им стоит, медведям-то…

Мира ждала продолжения. Она и сама знала, что такое возможно. Ночь провела в мыслях о том, что сделают с нею Нортвуды, да еще о том, каковы шансы слезть с крепостной стены, держась за побеги плюща… Но Инжи не стал бы говорить, будь дело именно так.

— Спрашиваешь, где же тут хорошая новость? А вот где: я зуб даю, что хозяин тебя не продаст медведям. Он велел тебя им показать — это было. Но еще велел: душевно с ней обращайтесь, как с родной дочуркой… Он бы этого не делал, кабы хотел продать. Хозяин — человек рассудительный. Не тратится на то, в чем нет смысла.

— Благодарю вас, — с чувством сказала Мира.

— Да не за что, — отмахнулся Инжи. — Ты, главное, больше не убегай. А то еще грохнешься со стены да шею свернешь. А что со мной потом хозяин сделает — знаешь? А на какие средства женке моей существовать прикажешь? Во-о-от. Так что будь паинькой.

Мира кивнула. Инжи принялся рассказывать о своей жене — не той, что в Надежде, а о нынешней, в Уэймаре. Мира сильно сомневалась, что Парочка хоть когда-то был женат, но излагал он красиво — с чувством, в подробностях. С такой фантазией бы книги писать…

Как вдруг внимание привлек шум за окном. Кто-то говорил на повышенных тонах, аж грохотал эхом, кто-то другой огрызался.

— Чую, драка будет! — возбужденно воскликнул Инжи. — Хочешь поглядеть?

Они вышли на балкон.

Главным действующим лицом событий оказался Крейг Нортвуд — старший сын графа. При взгляде сверху этот здоровяк с широченными плечами и густой черной шевелюрой действительно напоминал медведя. Голос отвечал облику — низкий хрипловатый рык:

— Прочь с дороги, сосунки! А ты, старый лапоть, делай, что приказано!

На стороне Крейга были