Фантастика 2026-158 - Максим Арх

похоже, не собирались, если у кого-то была такая надежда, то все, можно забыть. Боезапаса на бортах, насколько помнил Серж, не было, отбомбились они над Литоралью, но и падать здесь, им на головы, у них, судя по всему, желанья тоже не было, так что... Он вдруг поймал себя на мысли, что думает о самолетах и анализирует их действия так, будто это разумные существа. Но ведь людей там нет, ни единого, и как они могут до сих пор оставаться в воздухе – совершенно не понятно, так что... Так что...

Этот стандартный заход на вывод не помогал, поэтому решение он принял единственное логически оправданное: выбросить все из головы. Все равно ведь додуматься до чего-нибудь конкретного и разумного не удастся, а вот повредиться можно вполне.

Он собрался идти домой, благо, было рукой подать. Взять новую фуражку – и тогда можно на обед, столовая, должно быть, уже открыта. Война – войной, а обед по распорядку, так-то. А в столовой и новостями разжиться можно.

К дому он выходил, словно самолет на полосу – по коробочке. То есть ломанным прямоугольным маршрутом, поскольку решил, что через центр, напрямик, идти не стоит. Мало ли на кого нарвешься? А этот, окольный путь, все-таки спокойней. На финишной, прямо возле дома, путь пролегал мимо двух рядов сараюшек, серых, одноэтажных, немного кособоких и таких милых атрибутов гарнизонной жизни. Поскольку обустроенных подвалов не было, особенно в домах первой постройки, их замещали такие вот выносные кладовки для утвари и хлама, возведенные под соснами по количеству квартир. Для дров, некоторые тут и кур держали. Сержу, кстати, тоже такой полагался, но он даже не пытался выяснить, где он, кто им пользуется, поскольку положил себе, что ему без надобности.

Так вот, едва он вошел в узкий желоб между сараями, как навалилось августовское солнце со своими нежностями, объятьями и зноем, и всколыхнули сознание, вскружили голову запахи накаленных досок и плавящейся от жара смолы, и много чего еще. В общем, утратил Серж контроль над ситуацией и даже не заметил, откуда они взялись, из какого сарая выскочили. Эти, давешняя троица Тукстовских громил.

Придвигались близко,

обнимали крепко,

изо ртов пахло...

Молча, только сопя от натуги и усердия, вооруженные дрекольем, между прочим, пришлые бузотеры набросились на Сержа. И ему сразу пришлось не сладко, поскольку расслабился, поплыл и не ожидал. Потому и пропустил первые несколько ударов по голове и по лицу. Твою мать, только и успел подумать он, закрываясь руками от сыпавшихся горохом ударов и отскакивая в сторону. Ему, наконец, удалось выцарапать цеплявшийся за карман ключ и, держа его за раструб, рукоятью он стал отбиваться, и вполне успешно. Однако что-то в этот раз Фортуна пребывала, видимо, в игривом настроении, и попеременно подыгрывала то одной, то другой из противоборствующих сторон. К тому же ребята были явно злы на Сержа, памятуя учиненное им ночное побитье палкой, на взводе, поэтому дубинками работали яростно и настойчиво. Кто-то ударил его по руке и выбил ключ, тот только сверкнул на солнце и улетел на крышу сарая. А следом Серж получил удар по затылку и упал на четвереньки. Он сразу закрыл голову руками и сгруппировался, предоставив для дубового массажа спину. Тоже не выход, но все-таки, другого не было.

Упрашивать ратников не пришлось, удары посыпались зельно и рясно. Впрочем, чувствовалось, что задачи убить совсем перед ними не стояло, били больно, но аккуратно, все так же молча, пыхтя и хукая. И когда Серж почувствовал, что уже устал терпеть и округляться, и вот-вот раскроется, раздалось спасительное:

– Эй, там, не еб...ся! Стоять! Руки к ушам!

Глава 21. Русалка моей мечты.

Глава 21.

Русалка моей мечты.

Сиреневый туман, над нами проплывает...

Вот не до песен было, а в голове все равно крутилось, замкнув в кольцо контакты: сиреневый туман... Это потому, что в глазах стоял туман, пелена, не сиреневая, правда, скорей розовато-красная. И еще голову наполнял звон. Серж провел рукой по лицу и поморщился, увидев, что ладонь в крови. Вот, суки, подумал, все-таки зацепили. Совсем ему это было ни к чему. И уж никак не вовремя. Абсолютно. С какой стороны ни посмотреть.

– Ни хера себе! – вопил, подбегая, своим надрывным взвизгом Жека Задроцкий. – Уже на офицеров нападают! Среди бела дня! Убью!

Он все оглядывался по сторонам, но никого из нападавших не было видно, и тогда он бросился помогать Сержу подняться на ноги.

– Ты как? Нормально? Встать можешь?

– Спасибо, спасибо, не надо. Я сам, – отказался от помощи Серж.

Покачиваясь, он поднялся на ноги. Приложил платок к кровоточащей ссадине на левой скуле. Выгнул спину, подвигал плечами, ловя ощущения и отмечая, как затрещали, защелкали в сочленениях кости, как потянули и заныли мышцы. Слава Богу, подумалось с облегчением, без переломов, похоже, обошлось. Вот только голова все звенит, точно пустой казан.

– Выдать всем пистолеты, раз такая буза пошла! Не хватало еще! – все не унимался Жека. – На офицера, суки! К стенке! Вон, к поленнице! По законам немирного времени!

– Тише, тише, – стал урезонивать разошедшегося Задрота Серж. – Успокойся, все нормально. Я сам разберусь.

Жека блеснул маслятами глаз.

– А-а-а, я понял! – озарился он догадкой. – Это из-за бабы, правильно? Я так и знал.

– Что ты знал?

– То же, что все знают, Таганцев.

– А что все-то знают?

– Да ладно, кончай ты вот это. Всем известно, какой ты гусар, в гарнизоне ни одной целки не оставил без внимания, к каждой подлаживался. Хотя, скажу тебе, и нам кое-что перепало. Да.

– Что за глупость! – возмутился Серж. – Это вообще не про меня. Мне одной женщины вполне хватает, чтоб ты знал. Он почувствовал себя задетым за живое. Такая посмертная слава, подумал он, никуда не годится.

– Как скажешь, – согласился Жека. – Лично мне по херу. От этих баб одна морока, они, как это, мины замедленного действия. С ними польку-бабочку танцевать – то еще удовольствие. Точно по минному полю рассекать реально. Как повезет. Но зато, с другой стороны, ощущения ярче. Опасность хмельку поддает, градусов подкидывает, да? Не рискнешь, не уе..., такова реальность. А говоря нет, ты каждый раз убиваешь себя. Уж точно – обкрадываешь... Ведь, правда? Да ладно, ты сам все понимаешь. Скажи, что я