Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Хм, странно, — нахмурился я.

— А что странного? Вы же всё сдали и всё закрыли, с чего бы вас исключать? — продолжала удивляться секретарша.

— Не знаю, просто я пропустил один день. Вчерашний. Я вчера должен был всё закрыть, прийти к Олимпиаде Васильевне и сообщить, что я всё сдал.

Внезапно секретарь рассмеялась. И смеялась она долго, заливисто, прям в голос.

— Молодой человек, — наконец заговорила она, когда смеяться перестала, — а вы и не в курсе, да?

— Видимо, нет.

— Олимпиада Васильевна все три дня в командировке, — улыбнулась секретарь, — Даже, если бы вы пришли вчера, вы бы её не застали. Поэтому расслабьтесь и выдохните. Приказа о вашем отчислении нет и не будет. Вы же всё сдали! Я так и доложу Козловой. А даты в зачётке она сверять не будет. И в ведомости смотреть тоже. Делать ей больше нечего, как будто.

И она улыбнулась.

— Нет, подождите, — никак не мог поверить я, — то есть, вы… Подождите… Получается…

— Получается, что идите уже, посещайте занятия, готовьтесь к сессии, найдите себе дипломного руководителя, сдайте госэкзамены и учитесь, учитесь, учитесь. Если вы и правда такой прорывной, то научному сообществу нужен такой человек, как вы. Вопрос только, почему вы сразу так себя не проявили, а ждали столько времени. Ну это уже вопрос практически риторический.

Наконец у меня отступила тревога, я улыбнулся и начал сердечно благодарить секретаря. Даже приобнял её, от чего она засмущалась и засмеялась. Потом я выбежал на улицу, вздохнул полной грудью.

Солнечный февраль. Прекрасная погода, морозец. Но что самое прекрасное, меня не отчислили.

Я гулял из стороны в сторону, наблюдая, как солнце постепенно уходило за горизонт. Наконец, город охватили сумерки, а я вспомнил, что мне нужно было сделать ещё одно дело.

* * * * *

— Выглядит нормально, — произнесла врач, — вы уже швы хотите снимать?

— А что? Рано?

— Я бы не торопилась с этим. Ещё неделька хотя бы, чтоб прошла, — произнесла Лера.

Это была та самая врачиха, к которой я попал, когда меня подстрелил Череп. Вообще, было странно демонстрировать ей свою ягодицу. Точнее, не столько странно, сколько не по себе.

Девчонка, кстати, классная. Голубоглазая блондинка в очках и белом халате. Выглядела потрясающе. Я бы сюда приходил по любому поводу. Хоть голова заболит, хоть перелом, хоть диарея.

Хотя нет. Последнее — уже перебор.

— Что ж, если не торопимся, значит, не торопимся.

— Вы тот ещё приключенец, такое ранение получить, — она что-то записывала на бумажке, — это надо было постараться.

— Ну вы знаете, зима, лёд, поскользнулся, упал на сосульку, вот оно и вышло так.

— Ага, в прошлый раз другая история была, — улыбнулась она.

Я посмотрел на неё снова. Пригляделся к фигуре, к причёске. Нет, ну правда хороша. Даже слишком хороша.

— Вот, держите, — она протянула мне бумажку, — попейте, если болеть будет. В любой аптеке найдёте. Или, хотите, выдам вам. У меня есть про запас несколько упаковок.

— Нет, — принял я бумажку, — возьму в аптеке. Лучше отдайте лекарства тем, кому они будут нужнее.

— По-рыцарски, — улыбнулась она и поправила очки.

— А что вы мне скажете, если я приглашу вас посидеть в кафе или бистро? Например, завтра?

— Я отвечу отказом, — хитро улыбнулась она.

— Потому что не можете?

— Потому что у меня уже есть жених, — она наклонила голову и посмотрела на меня снисходительным взглядом.

Только теперь я обнаружил на её пальце кольцо. После чего ударил себя ладонью по лбу.

— Ну конечно, — расхохотался я, — всю вас оглядел, а кольцо не заметил. Простите.

— Ничего страшного, вы не первый, кто не заметил такую «мелочь», — последнее слово она подчеркнула пальцами-кавычками.

— Пойду я, пожалуй, — я поднялся и накинул куртку.

— Всего доброго, — добродушно улыбнулась она.

Всё-таки моё нутро от прошлого хозяина давало о себе знать. Дмитрий Поршнев был тем ещё любителем дам. В отличие от меня. Но химию организма не изменить. Поэтому я в который раз попытался ввязаться в дурацкую авантюру под названием «любовь и отношения».

Нет. Это был знак судьбы. Не нужно было мне сейчас думать о женщинах. Пока я не поступил в аспирантуру, женщины оставались под запретом. Может быть я и сдал все экзамены и зачёты, но впереди был ещё непростой путь. И, как показала практика, наличие рядом женщины, пусть и любящей, часто давало такие осечки, которые потом исправить было крайне сложно.

Я дошёл до аптеки, взял выписанные лекарства, тут же без воды проглотил несколько таблеток и направился в общагу.

* * * * *

Жизнь стала существенно спокойнее. Я учился, ходил на тренировки, готовился к экзаменам. В общем, делал всё то, что я так любил в прошлой жизни. Никаких женщин, никаких отвлечений. Только цель. Только путь.

Я не забывал учитывать всё то, чему меня жестоко научила жизнь в текущем воплощении. Иногда позволял себе кружку пива. Периодически выходил на прогулки.

Очень любил проводить время в центре Москвы. Та Москва, которую я в прошлой жизни почти не запомнил. Да, не такая технологичная, не такая яркая, не переполненная бесчисленным количеством кафешек и заведений.

Но всё ещё родная, близкая и приятная.

Парк Горького не с брусчаткой, а с асфальтом. На аллеях — тополя, которые к лету устроят здесь пушистый завал. А ведь в прошлой жизни никаких тополей уже и не было в Москве. Всё повырубали.

С одной стороны — это правильно, а с другой стороны я любил тополя. Классные деревья, по-своему красивые, выразительные, массивные. Ну и тополиный пух — это словно зима, но летом. Пейзажи получались потрясающие.

И здесь я наслаждался этим. Я понял, что жизнь может сильно замедлиться, стать более размеренной, осмысленной и тихой. Даже в таком мегаполисе, как Москва. И я с ужасом представлял, что с каждым годом моя страна будет приближаться к 1991 году, который изменит абсолютно всё.

Мог ли я как-то повлиять на это? Возможно. Стал ли бы? Для начала нужно было достичь поставленных целей.

И, что самое приятное, гуляя уже первого марта по подтаявшему снегу, оглядываясь на яблоневый сад, что загораживал Рязанское шоссе, я даже в себе не сомневался. Потому что сейчас