Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Реваз Леванович сетовал на то, что я стал вести себя совсем расслабленно. Но оно и понятно почему. Я же получил от бокса всё, что мне было нужно. Теперь для меня это был не более, чем способ встряхнуться. Бокс отлично разгонял кровь, развивал тактическое мышление.

Хотел ли я побеждать на соревнованиях дальше? Возможно. Но сейчас это не было приоритетной задачей. Поэтому, признаюсь, да, я расслабился в боксе. Когда я поступлю в аспирантуру, я обязательно пересмотрю все свои приоритеты. Возможно, спорт снова выйдет на передний план.

Но пока нет.

Как-то после пар мы пересеклись с Калугиным и отправились в Кузьминский лесопарк размять ноги, да поболтать о всяком.

— Знаешь, Поршень, — произнёс он, — ты на меня как-то странно влияешь.

— Как я на тебя могу влиять, если мы впервые за долгое время пересеклись не на тренировках?

— Мы с тобой в одной комнате живём, забыл?

— Да ты там появляешься в лучшем случае раз в неделю.

— Да, это всё из-за Вальки.

— Я надеюсь, ты сейчас не про мужчину, — начал хихикать я.

— Слышь! Типун тебе на язык, мужчину! — воскликнул Калугин. — Нет, про девчонку. Нравится она мне. Я раньше же даже хуже тебя был. Одну на другую менял. Сходился и расходился с Иркой. И вот это всё. А с Валькой всё серьёзно, мы уже вместе больше месяца.

— Почему фраза «больше месяца» в этом контексте звучит, скорее, как оправдание, нежели, как весомый аргумент?

— Ой, да завали ты! — Калугин махнул рукой. — Не знаю, классная она.

— И что, жениться даже решил?

— А что? Коли надо будет, женюсь. Ты, кстати, кольцо где покупал?

— Да это от бабушки досталось, мне родители передали, — соврал я.

— Нифига! — у него брови подскочили вверх. — И что, ты в итоге Ленку вернуть его попросил?

— Да, где-то валяется, — снова соврал я, понимая, что, если скажу правду, потом задолбаюсь объяснять Калугину, почему я не вернул кольцо?

— Ну ты даёшь, — покачал головой Калугин, — где-то валяется. Дорогущее кольцо, между прочим! Я вообще был уверен, что ты специально разгружал вагоны, чтобы заработать денег на это кольцо. А оно оказывается от бабули. А вагоны зачем разгружал?

— Да так, родителям помочь, — буркнул я, — Так чего, Калуга, когда женишься на ней?

— Да ты тоже коней не гони! Мало ли что ещё произойдёт?

— Да по глазам вижу, что жениться собрался. Ты человек простой, если нашёл ту, что нужно, сразу же её будешь брать в жёны. Уж тут ты меня не проведёшь.

— Ладно, ладно, была мыслишка, но ты не говори никому, понятно? Особенно Левановичу. Он будет в ярости.

— Мне кажется, наоборот, обрадуется.

— С чего ты взял? У него ж ни жены, ни детей. Всего себя отдаёт профессии.

— А как это ему помешает обрадоваться?

— Ладно, короче, я сам ему скажу, — нервно бросил Калугин, — У тебя-то чего? Ты помнится говорил про блондиночку-медсестру, не?

— Была такая.

— Ну и что с ней? Я вообще поражаюсь твоей способности менять девчонок одну за другой. Ты прям, как чёртов Дон Жуан.

— Не, забей, с ней ничего не будет.

— Про Кабанову ты так же говорил, а потом бац и уже у неё в комнате ночевал только в путь.

— У этой жених есть, — я зачерпнул снега, слепил снежок, — да и знаешь, к чёрту всех этих девчонок. Мне надо самореализоваться. А уже потом подумаю о семье.

— Тю-ю, слова-то какие, не комсомольские. Самореализоваться он вздумал. Ты давай тут такой чуши при мне не говори, — рассмеялся Калугин.

— А то что? — улыбнулся я.

— А то сдам тебя всем ведомствам, которым только можно кого-то сдать. И будешь перед ними оправдываться.

— Да хрен там плавал! — я зарядил снежком в него, но засранец увернулся.

У боксёров реакция хорошая. Мы начали снежковую перестрелку, и никто не мог попасть. Всё мимо. В итоге оба задолбались и прекратили эту забаву. Пришлось расстегнуть куртку, я был адски вспотевшим. Под свитером всё взмокло. Калугин снял шапку и вытер ею лицо.

С каждым новым днём марта под ногами хлюпало всё больше, а температура была всё выше. Хотя для Москвы и России в целом такая погода в первый месяц весны была совершенно нетипичной. Наоборот, все ждали ещё больших морозов, а едва заметного потепления лишь к середине апреля, не раньше.

Калугин подошёл и зарядил мне джебом в плечо, я лениво увернулся.

— Знаешь, Поршень, а я ведь был уверен, что у тебя вообще нет шансов, — начал он уже серьёзно вещать, — После нового года у меня была только одна мысль: «Ну всё, Поршак теперь точно должен уехать». А ты взял, да превозмог. Я даже не столько уважаю тебя за то, что победил на соревнованиях, сколько за то, что ты в итоге встал на финишную прямую по учёбе. Это круто.

— А знаешь, почему у меня так всё лихо получилось? — улыбнулся я.

— Почему?

— Фамилия у меня прорывная, — расхохотался я.

— Да ну тебя!

Через несколько лет, когда Козлова покинет пост ректора МИУ, на её место придёт Поршнев Анатолий Георгиевич. При нём университет будет называться уже Государственный Университет Управления. И в годы управления под началом Поршнева — это заведение станет одним из ведущих управленческих вузов страны.

Что меня связывало с этим человеком помимо фамилии? Я не знал наверняка. Ведь в суете бесконечных экзаменов, соревнований и пересдач, я совершенно забыл о своих корнях.

И это была ещё одна важнейшая задача, которую мне предстояло решить уже в ближайшем будущем. Я хотел наконец познакомиться со своей семьёй и родственниками. Ведь душа, что застряла в этом теле, никогда о них ничего не знала.

Начиналась по-настоящему новая жизнь, и я был в предвкушении. Никогда ещё не чувствовал себя лучше, чем сейчас.

Евгений Ренгач

Князь Искажений

Глава 1

— Эй ты, а ну положил графиню на место! — прокричал я, запуская в монстра боевое плетение.

Тварь вздрогнула и разжала лапу. Графиня Шарапова с громким криком полетела вниз.

Я успел собрать энергию и сформировал