Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Впереди у меня было катастрофически большое количество дел. Среди них: посетить все лекции и семинары за сегодняшний день, найти преподавателя, который согласится стать моим дипломным руководителем, начать выбирать тему диплома, начать готовиться к государственному экзамену, ну и самое главное — закрыть все хвосты.

Самые сложные я уже закрыл. Поэтому задача решаемая.

В этой суете сует, я совершенно забыл про время. Мотался между общагой и универом по десять раз на дню. Каждый день, как день сурка. Поднялся, подготовился к занятиям, сходил на занятия, нашёл преподавателя, которому должен был пересдать предмет, договаривался.

Некоторые преподаватели принимали прямо сразу. Некоторые назначали дату. Всё происходило очень быстро и активно.

Огромную роль сыграла моя победа на соревнованиях. Меня даже начали узнавать в университете, что было особенно приятно. Реваз Леванович больше на меня не злился и активно помогал со всей этой суетой.

Выздоравливал я не по дням, а по часам. Когда жизнь кипела в таком ключе, чувствовал себя не обычным человеком, а каким-то суперменом.

Зачёты закрывались один за другим, с экзаменами чуть сложнее. Но их я тоже закрывал. Задним числом я волновался из-за высшей математики. Боялся, что этот дебил Артур Николаевич выкинет что-нибудь такое, из-за чего весь мой план накроется медным тазом. Но нет, всё было нормально. Ведомость в деканате, подпись его имелась, а вот вопросов ко мне не было никаких.

Тем не менее, судьба меня не уберегла от встречи с этим очкастым пройдохой. Причём, он сам вышел со мной на контакт, что меня сильно удивило.

— Поршнев, — окликнул он меня в коридоре.

Я нахмурился обернулся, после чего нахмурился ещё больше. Он бежал в своей жалкой манере, поправлял очки и махал мне рукой.

— Поршнев, — повторил он, подойдя вплотную, — вы как умудрились это сделать?

— Сделать что?

— Как что? — он огляделся по сторонам. — Ну как что? Вы же сами понимаете.

— Ничего я не понимаю, — покачал я головой.

Артур Николаевич был сильно напуган. Гораздо сильнее, чем когда-либо. Хотя не то, чтобы я прям часто видел его страх.

— Поршнев, — его голос дрожал, — если… Если… Вы меня извините, ради бога. Хотя в бога я не верю, но всё же.

— За что?

— За всё, за всё извините, — продолжал он, а его голос дрожал.

Голова была забита всем на свете, и я далеко не сразу понял, что он имел ввиду Чижикова. Но проблема была в том, что я и сам понятия не имел, что с Чижиковым в итоге произошло. Я так сильно углубился в рутину своей деятельности, что было не до этого. Я и отсутствие Черепа тоже перестал замечать.

Как будто этих двоих и не было никогда.

— Подождите, вы про Чижикова? — спросил я.

— Тише, тише! — он начал озираться. — Вы, вы… Я надеюсь, вы не держите на меня зла. Я просто выполнял свою работу. Понимаете? Ничего личного.

— Стойте, — я нахмурился, —С чего вы вообще взяли, что я имею какое-то отношение к Чижикову?

— Ну как? Когда вы заставили меня расписаться, вы бросили напоследок: «Скоро этого Чижикова тут не будет». И так оно и случилось! Я клянусь, я никому не говорил! Честно. Только не трогайте меня, мне это место очень дорого. Я теперь всё понял. Обращайтесь по любым вопросам, если вам понадобится помощь, я за вас горой, уж не сомневайтесь.

С этими словами он откланялся и исчез так же быстро, как и появился. А я тут же нашёл Сидорова, чтобы выяснить, что произошло.

— А ничего, ушёл-таки, — пожал плечами Сидоров, — Бывает. Устал может быть. Или ещё что-то?

В его словах слышались нотки радости от той победы, которую мы одержали.

— А как же журнал? — спросил я.

— А какой журнал? — улыбнулся он.

И мне всё стало ясно.

Этим же вечером я нашёл Полароида в его крыле. Он сильно изменился. Взгляд стал более осознанным, сам он немного оброс мышцами за счёт тренировок, движения стали более уверенными, а в руках у него был учебник по социологии.

Когда он меня увидел, страшно обрадовался.

— ПОРШЕНЬ!

Мы обнялись. Он отложил учебник в сторону.

— Ну что, идём праздновать? — улыбнулся я.

— Что праздновать?

— Как что? Уход Чижикова старшего из универа. У Черепа больше нет крыши. И скоро он вылетит отсюда, как пробка, следом за своим отцом.

— ГОНИШЬ! — глаза у Полароида округлились.

— Отвечаю! С меня пиво в нашей кафешке.

— А погнали!

Зимний вечер, я купил нам по бутылке светлого пенного, мы шли по морозу и постепенно лакали пивас. Я уже отказался от своих принципов окончательно. Потому что понял, что радость жизни состояла не только из бесконечной, монотонной работы над собой, но и из таких мелких моментов. Когда я со своим хорошим товарищем мог спокойно пройтись вдоль Рязанского проспекта, осушивая бутылку хмельного.

— Туда его! Просто туда его! — радовался Полароид. — Выпьем за то, чтобы он никогда не закончил ни одного универа и до конца своих дней разгружал вагоны!

Я рассмеялся.

— Не, тогда получается опасный криминальный элемент, — произнёс я.

Тем более, зная, какое впереди у нашей страны будущее, эти криминальные элементы могли сыграть ключевую роль. Поэтому я решил обыграть тост иначе.

— А давай лучше за то, чтобы у него всё было хорошо, но вдали от нас, — сказал я.

— Серьёзно? — помрачнел Полароид.

— Шучу, выпьем за победу!

— Вот это я понимаю!

Мы чокнулись, затем немного поспрарринговались. Он знатно поднабрал, а я уже чувствовал себя вполне неплохо. Надо было возвращаться в зал. Я уже настолько привык там заниматься, что решил не отказываться от бокса. Тем более, ситуация в моей жизни резко начала меняться в лучшую сторону. И времени становилось чуть больше, чем раньше.

— Слушай, — внезапно спросил я, — А чего тебя Полароидом-то зовут?

— А что не так? — нахмурился он.

— Всё так, просто интересно.

— А, ну так я же с тиком нервным, моргаю часто. И на районе как-то один мой друг спросил, чего я постоянно моргаю? Я попытался ответить, но он мне не дал, сказал на опережение: «фотографируешь что ли?». С тех пор Полароидом и прозвали. Мол, фотографирую постоянно.