Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Я кивнул головой, он кивнул в ответ. Затем я вышел в коридор и дождался его. Делал дела он минут десять, поэтому я даже начал нервничать. Но наконец его интеллигентный лик появился в коридоре. Мы отошли подальше, чтобы переговорить об особо деликатных вещах.

― Сегодня, ― шепнул я, оглядываясь по сторонам.

― Сегодня?! ― изумился Сидоров. ― Да ну давайте хотя бы на следующей неделе!

― Нет, время не ждёт, мне нужно избавиться от этой шоблы в универе, как можно скорее.

Сидоров тоже огляделся по сторонам.

― Ладно, ― произнёс он, ― но это будет рискованно.

― Почему?

― Потому что это изначально рискованно, ― ответил Сидоров.

― Ну это для меня не новость.

― Вы должны быть вот в этой аудитории, ― он показал пальцем в какой именно, ― Приходите незадолго до конца третьей пары. Как раз он будет совершать свой ритуал. Не забудьте что-то накинуть на лицо. Может какой платок повязать и головной убор. Чтобы он вас не узнал. Когда придёт время я постучу в дверь характерным образом.

Он продемонстрировал на стене, сделав три быстрых стука, два с паузами и один более громкий, чем остальные.

― Поняли?

― Понял, понял, ― кивнул я, ― И что дальше?

― Дальше всё, как обсуждали. Туалет, единственная почти рабочая щеколда, его папка. Берите её, тут же вынимайте издание из неё и бегите. Скрыться не составит труда, потому что с туалета без штанов он далеко не убежит. А говорить, что у него украли пропагандистский западный журнал он точно не станет. Папка-то останется на месте. Ничего больше не берите. Я специально позабочусь о том, чтобы в туалет никто левый не зашёл. После третьей пары как раз будет большая перемена, все голодные студенты отправятся в большую столовую ― это совсем в другой стороне.

― А что если всё-таки будет кто-то, кто захочет воспользоваться туалетом?

― Маловероятно, ― махнул рукой Ваня, ― он потому сюда и ходит, что никто больше тут почти не появляется. Обратите внимание, этот туалет совершенно неприметный. В центре коридора есть другой, более просторный и проходной. А здесь спокойнее и тише. Так что вряд ли нам кто-то помешает. В отличие от Чижикова. Вот ему явно будет весело.

После этих слов Ваня хитро заулыбался, будто мы готовили какую-то детскую пакость.

Мандраж меня настиг уже сейчас. Руки чуть потряхивало, но я их спрятал за спину, чтобы не показывать Сидорову, что я волновался.

― И всё, дело в шляпе, ― улыбнулся он, ― Вы в деле?

― Разумеется, я в деле! ― фыркнул я. ― Главное, чтобы ты не подвёл.

― В конце концов, мы практически ничем не рискуем.

― Ага, ― буркнул я, ― это ты почти ничем не рискуешь.

― Ну послушайте…

― Ничего не хочу слушать, мне нужно дальше идти по делам. Подготовь всё, как положено. И мы с этим покончим раз и навсегда.

― Ваши речи меня прям воодушевляют.

Я усмехнулся. Его воодушевляла обычная повседневная фраза, которая использовалась чуть ли не при любом удобном случае? Или он просто так пытался мне льстить.

― Ты мне скажи, тренируешься по программе, что я тебе дал? ― спросил я.

― А как же? Уже видно результаты, да? ― обрадовался он.

― Нет, ― сухо ответил я, ― увидимся после трёх пар.

― Ну может хоть чуть-чуть видно? ― с надеждой в голосе крикнул он вдогонку.

― Разве что чуть-чуть, ― махнул я рукой.

Добрался до зала, там встретил Реваза Левановича, он тут же меня отвёл в тренерскую.

― Нет, Поршнев! Это какой-то кошмар! Что это вчера было?! Ты хоть представляешь, что ты наделал? Это просто катастрофа! Это просто катастрофа!

― Неужели, меня не поставили на первое место?! ― воскликнул я. ― Да как они могли? Я прошёл каждого соперника, я справился со всеми! Абсолютно! Кто им дал право? Почему? Неужели, ничего с этим не сделать?!

Тут он замолчал и нахмурился.

― Нет, что ты, нет, конечно, ― спокойно сказал тренер, ― Первое место твоё. Ты победил на соревнованиях. Это даже не обсуждается.

― А почему тогда катастрофа? ― нахмурился я.

― Потому что комитет очень недоволен тем, что ты сбежал! Ты показал себя с худшей стороны, просто, как настоящий оболтус. Мне пришлось разговаривать с главой комитета, он был просто в бешенстве. А это не последний человек, между прочим.

Я выдохнул и улыбнулся. Затем рассмеялся от радости.

― То есть, всё хорошо? ― спросил я.

― Конечно же, не хорошо! ― всплеснул руками Реваз Леванович. ― Тебя не допустят к следующим соревнованиям, ― он оглянулся по сторонам и опустил руки, ― По крайней мере мне так в сердцах сказал глава комитета Аркадий Добрынин. Ты хоть знаешь, кто такой Добрынин? А?

Я продолжал смеяться, наверное, это было нервное, а не искренний смех.

― Да чего ты ржёшь, Поршнев! Мы такую работу проделали, а ты! ― тут он оглядел меня снизу вверх. ― Ты, кстати, как себя чувствуешь?

― Порядок, ― отсмеявшись ответил я, ― у меня в тот день, ни понос, так золотуха. И задница болела, ещё и голова, тяжесть, температура, чуть ли не мигрень. Кошмар. Но сегодня, как рукой сняло. Как будто вместе с потом из меня вышла вся зараза, что я подцепил до этого.

Тренер покачал головой.

― Поршнев, ты хоть понимаешь, что можешь выйти на уровень страны, у тебя все задатки есть. А ты тут хохмы мне ломишь, как баклан.

― Извините, тренер, это нервное.

Он махнул рукой.

― В общем, с главой комитета я переговорю, ― кивнул он, ― Он мужик вспыльчивый, но отходчивый. К следующим соревнованиям, думаю, допустит. Но если ты ещё что-то подобное выкинешь в будущем, имей ввиду, я тебя турну и уже ты будешь бегать за мной, а не я за тобой, понял?

― Понял, тренер.

― Так, а ты зачем припёрся-то в такую рань? ― спросил Реваз.

― Как зачем? Узнать, что там с результатами.

― Узнал?

― Узнал.

― Ну и шуруй.

― А как же сходить к Козловой? Обрисовать ситуацию? И прочее. Мне ещё нужно несколько предметов закрыть.

― Ты погоди пока, это успеется. Надо, чтобы всё дошло в нужном виде до университета, чтобы зафиксировали всё, чтобы нужные лица всё подтвердили. Я-то, конечно, могу бегать и кричать,