Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Что… Что вы сейчас мне говорите? Вы не имеете права так…

— Я инициирую разбирательство. Я привлеку людей на местах, ответственных за образовательный процесс. Я напишу письмо ректору, а также продублирую письмо в Министерство высшего образования. Если вы думаете, что я проигнорирую госкомитет по…

— Стойте, стойте! — он поднял руки. — Прекратите мне угрожать.

— Я угрожаю не вам, а тем, кто вас подрядил меня слить. В вузе начнётся глобальная проверка, уж поверьте, я сил не пожалею.

— Всё, прекратите, — он огляделся по сторонам, — давайте зачётку уже.

Я улыбнулся.

— Вот так бы сразу, — я протянул ему зачётку, — Только вместо «удовлетворительно» поставьте «хорошо».

— Что?! — обомлел он.

— Это ведь проще, чем иметь дело с проверяющими из министерства? — улыбнулся я.

Он, скрипя зубами, всё-таки поставил. Но я знал на сто процентов, что я заслужил это «хорошо». Просто Артур Николаевич выкобенивался. Такая уж натура у человека. Вечно пытаться что-то сделать наперекор. А теперь я ему наступил на язык и заставил сделать так, как мне было нужно.

И, честно говоря, я был очень доволен своим поведением. В кои-то веки я наконец диктовал свои условия, а не носился за всеми, пытаясь доказать, что я чего-то стоил. Какое прекрасное чувство, как же приятно тепло разливалось по груди, согревая моё неспокойное сердце.

— Вы просто шантажист, — он протянул мне зачётку, — Держите. Получили, так получили. Даже больше, чем заслуживаете.

— Мы оба прекрасно знаем, что я заслуживаю «отлично», но я решил уж не сильно играть с вашими нежными чувствами.

— Всего доброго, Поршнев, — сказал он, — Надеюсь, мы с вами больше никогда не увидимся.

— Стойте! — бросил я вдогонку.

— Что ещё? — нахмурился он, поправив очки.

— А поставить в ведомость? — улыбнулся я.

Без оценки в ведомости я мог подтереться своей зачёткой. В конце концов я и сам мог подделать его подпись, а также нарисовать себе «хорошо». Прийти и заявить, что он мне всё проставил. А на деле без ведомости, я бы отправился далеко и надолго.

С ведомостью же всё железобетонно. Никто не скажет мне, чтобы я приводил преподавателя лично на кафедру и заставлял его сказать, что он мне реально всё поставил, просто забыл про ведомость.

Но тут случилось то, чего не ожидал даже я. Артур Николаевич поправил очки и дал дёру.

Вот в прямом смысле! Он просто начал убегать от меня!

— Артур Николаевич! Да вы охренели?!

* * * * *

Это было смешно и грустно одновременно. Бежал он, как неуклюжий бобёр, раскидывая ноги в стороны. При этом он был быстрый, очень быстрый. Слишком быстрый для такого низенького, пузатого преподавателя в очках.

Я тут же устремился за ним. Но сил-то было не так уж много. Я всё оставил на соревнованиях. А тут ещё за этим лемуром гоняться. Чтоб его черти в аду драли!

Нет, ну кто бы мог подумать, что я смогу переродиться в теле студента, который будет гоняться по коридорам университета за преподавателем, чтобы тот проставил ему ведомость.

Я точно знал, что он хотел добежать до вахтёров. Потому что именно они сделают ситуацию неразрешимой для меня. А дальше трава не расти. По барабану. Будет отрицать вообще всё. И в ведомость ничего никогда не проставит. Просто сольёт меня.

Он свернул на лестницу и засеменил вниз, я свернул тоже на лестницу, но, которая была параллельно дальней, где бежал он. И тоже начал спускаться. На втором этаже выбежал в пролёт и увидел его. Он уставился на меня, испугался и вернулся на лестницу.

Выбежали на первый этаж. То же самое. Вернулся и начал подниматься. Видимо, хотел меня как-то обмануть, поэтому я застыл между пролётами, глядя, через какой этаж побежит. Второй или первый.

И услышал его шаги на первом.

Хотел меня обмануть, типа побежал на второй, а сам подождал и вернулся на первый. Но не с тем связался. Я вылетел ему прямо навстречу. Он затормозил, поскользнулся и начал вопить, как резаный.

Я огляделся по сторонам — никого. Уже глубокий вечер. В университете ни студентов, ни преподавателей.

Воспользовавшись этим, я схватил его за шиворот, тыкнул в кадык, чтобы он перестал верещать, как баба. Тот начал кашлять и кряхтеть, я его затащил в пролёт. Он свалился на лестницу и начал трястись.

Выглядело это неестественно, словно ребёнок прикидывался, что ему плохо. Но он не знал, что никто не поверит. Наконец конвульсии завершились, и он замер. Глаза закрыты.

Я раздосадованно и разочарованно выдохнул, нагнулся и тыкнул ему пальцем в рёбра. Естественно, он дёрнулся. Щекотно было. Но продолжал лежать камнем. Мол, потерял сознание.

— Артур Николаевич, я знаю, что вы в сознании. Поставьте уже это в ведомость и прекратите ломать комедию.

Он начал кряхтеть. Детский сад. Я тыкнул его снова пальцами в рёбра, он начал дёргаться, а затем рассмеялся. Поняв, что спалился, подскочил, поправил очки и попытался ломануться наверх. Но я его схватил за ремень и не дал сдвинуться с места.

— Артур Николаевич, вы никуда не уйдёте, пока не проставите всё в ведомость. Я буду за вами по пятам ходить.

— Я ничего не проставлю, вы не сдали!

— Это ложь! Если будет комиссия, и я докажу, что я всё знаю, по вашему делу будет инициирована проверка. В советских вузах строго запрещено валить студентов с целью… Кстати, а с какой целью? Во имя чего вы это вообще делаете?

— Ни с какой, отстаньте, отпустите!

— Я не отпущу, — спокойно сказал я.

— Сейчас вахтёры придут, я скажу им вызвать милицию. Вы будете арестованы.

— Я скажу, что вы намеренно меня валите, и я ответил на все билеты. У вас не будет выбора. Рано или поздно, но вы поставите мне оценку. Так почему не сделать это рано? Избавьте меня и себя от излишних трудностей.

— Нет никаких трудностей, я вам просто ничего не поставлю, понятно? Всё, разговор окончен.

— Мне выбить из вас всю дурь, я не понимаю? — спросил я. — Я уже готов. Вы только дайте мне повод.

И тут он замолчал. Вероятно, больше, чем проверок со стороны министерства и ректората, он боялся только трындюлей. Была высокая доля вероятности, что он знал, на что я способен.

— Вы… Вы… Вы не посмеете.

— Не