Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Одно дело сделано, оставалось второе, не менее важное. Я летел, как мог. Сначала трамвай, потом метро, потом со всех ног в универ. Горло люто обжигал морозный воздух, но мне было плевать.

У нужной аудитории я оказался в 16:03. И что я увидел?

Артур Николаевич уже шагал в другом конце коридора! Он ушёл.

Нет, сука, стоять!

Я побежал за ним и начал выкрикивать.

― Артур Николаевич, Артур Николаевич!

Этот засранец даже не оборачивался. Нет, ну что за человек? Всего три минуты опоздания. Какого чёрта? Неужели, нельзя было войти в положение?

Догнав его, я схватил его за плечо.

― Артур Николаевич!

― Не трогайте меня! ― взвизгнул он, скинул мою руку и пошёл дальше.

― Артур Николаевич ― это я, Поршнев, я на пересдачу.

― Вы опоздали. Не будет пересдачи.

― Всего на три минуты!

― Какая разница на сколько? Вы опоздали. А опоздание ― это неуважение к моему предмету. Ни за что не приму у вас экзамен.

― Ну будьте человеком! Что же вы топите меня, как гестаповец какой-то! Посмотрите на себя, чем вы занимаетесь? Вы же просто добиваете студента себе на потеху!

Я выпалил это, не выдержав его дурацкого стремления вечно куда-то сбегать. Во время нашей последней встречи, он мне даже показался адекватным. Но это была ошибка. Походу, он как был отбитым, так им и остался.

Одна только проблема, сдать математику я мог лишь ему. И это был мой последний шанс.

Внезапно он остановился и развернулся. Через очки с толстыми линзами смотрел на меня, как на врага народа. Затем сделал шаг вперёд ко мне.

― Нет, ну вы только посмотрите! А про меня кто-нибудь, когда-нибудь думает? Все думают только про себя. Вы все вечно думаете, что можно проскочить. Но никто не задаётся вопросом, а что же думаю я? Вы думаете, почему я так трепетно отношусь ко времени и к своему предмету? Потому что, если не я, то кто? Всю дорогу мною пользовались. Когда я учился, у меня вечно списывали, а потом я получал удовлетворительно, потому что никто не верил, что я мог сам это сделать. Когда я устроился работать, меня вечно ставили на самые неудобные пары. Меня вечно ставили по субботам, хотя я просил меня не ставить. Мне всегда приходилось выпрашивать премию, потому что, если я это не сделаю, мне ничего не дадут. А моим коллегам ничего выпрашивать никогда не приходилось.

Понесло его так, что я аж завис. Походу, долго он копил это всё в себе. И я стоял, слушал с открытым ртом.

― Я требую к себе хоть капельку уважения! Выучите предмет и сдайте его достойно! Нет, вы все бегаете за мной годами, проявляя неуважение. Вы думаете, что можно взять меня измором? Нет, нельзя! Я не уступлю никому. Вы все будете бегать за мной, пока не выучите. Или пока вас не выкинут отсюда к едрёной матери, чего я бы очень и очень хотел, потому что вы все наглые приспособленцы, которые только и могут, что пытаться обмануть систему. А систему не обманешь, система ― это я. И вы будете сдавать так, как положено, хотите вы этого или нет.

Наконец он выдохнул, а я тут же вклинился в наш диалог.

― Так я всё выучил, я полностью готов. И я сдам математику честно, с у важением к вам.

Он нахмурился.

― Все вы так говорите, а потом начинается, ― он махнул рукой, ― Всё, даже слышать не хочу.

― Дайте мне шанс, и вы не пожалеете, ― сказал я.

― Я уже пожалел, что пришёл. Вы опоздали, а теперь ещё тратите моё время. Я вообще-то собирался…

― Посидеть дома и поработать над монографией?

У него приподнялись брови, он удивлённо посмотрел на меня. И я понял, что попал в самую цель. Я же был точно таким же в прошлой жизни. Студенты меня раздражали тем, что с ними всё было долго. Я хотел поскорее с ними закончить, чтобы наконец взяться за свои любимые конспекты и монографии.

И, чёрт подери, я наконец-то понял, что было в голове у Артура Николаевича.

― Как вы узнали? ― начал щуриться он. ― Вы… Вы… Как вы узнали про мою готовящуюся монографию? Я никому о ней не рассказывал.

И тут начиналось самое сложное. Если я ему сейчас скажу о том, что я сам такой же, и что меня интересуют монографии, конспекты, а также научная деятельность, он может не поверить.

Но что ещё сказать, чтобы наладить с ним контакт? Ах, была ни была!

― Дело в том, что я и сам стал приверженцем научной деятельности, ― ответил я, ― По мне не скажешь, да, я и боксировать продолжаю, но многое в голове поменялось. После нового года я внезапно осознал, что моя жизнь превратится в полный балаган, если не возьмусь за ум. В итоге взялся. И даже начал писать научные статьи. В стол, конечно. Но как мне оно понравилось. И как я загорелся этим делом. Глядя на вас, я подумал, вдруг вы тоже своим делом горите? И предположил, что вы занимаетесь монографией в области вашей научной деятельности.

Он долгое время смотрел мне в глаза, пытаясь понять, обманывал я его или нет. Делал ли я это во имя того, чтобы сдать экзамен и умаслить его? Или же я и правда был таким увлечённым наукой? Причём, ни с того, ни с сего. Просто взял, проснулся после нового года и всё, я в науку.

Диссонанс продолжался некоторое время и наконец он открыл рот, чтобы озвучить мой приговор.

Я приготовился к худшему.

― Что ж, ― сказал Артур Николаевич, ― вы прозвучали убедительно.

Есть! Да! Я хотел прыгать от радости, но сдержался. Просто кивнул головой.

― Но это не значит, что вы получите какие-то поблажки, нет. Спрос с вас будет строже некуда. Вы готовы?

― Я готовился всё время, что у меня было в наличии.

― Пойдёмте.

Далее началось сражение, которое по уровню напряжённости не уступало моим поединкам в ринге. Я вытянул билет и начал решать задачи. Поначалу, всё шло очень неплохо. Но местами я буксовал.

Артур Николаевич это подмечал. И каждый раз, когда я видел его разочарованный взгляд, я тут же начинал решать лучше, быстрее и эффективнее. Но