Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

о том, сколь велико будет могущество того, кто сумел разорвать грань между мирами, повиснув на священном ясене, приобретя при том понимание высшего и сохранив телесную форму!

Леда умолкла и посмотрела на меня. Лицо её было серьёзно.

— Насколько я понял, — осторожно начал я, — теперь я могу всё?

— Да. Вернее, теперь ты вправе сделать выбор, по какому пути пойдёт твой мир. Будет ли он вечно существовать в неизменности, либо ему предстоит погибнуть и возродиться. Ты решаешь всё. Только ты.

— Я подумаю. Я хочу подумать.

— Хорошо. Отправляйся назад и подумай. Но знай, твоё решение способно не только уничтожить сей мир, но и кардинально повлиять на иные. Если ошибёшься в выборе атрибута, может прийти небытие.

— То есть ты?

— Для тебя — да. Для многих других я — бытие, ужасающая реальность!

Леда улыбнулась, и я в который раз залюбовался этой невиданной красотой.

— Ты самая прекрасная из реальностей!

— В ужасающем много прекрасного. Но знай, у прекрасного острые зубы, только они аккуратно подпилены. — Издалека донёсся тонкий звон колокольчика. — Тебе пора, — сказала хозяйка горы Хара.

Я порывисто встал.

— Иду.

— Зачем? — спросила Фея в чёрной вуали. Поймав мой недоумевающий взгляд, она пояснила вопрос новым. — Зачем отмерять долгий путь тому, кому подвластны пространство и время. Ведь он уже постиг, и ему достаточно лишь поверить. Поверь в постигнутое. Расправь крылья, и ты увидишь небо!

Я смотрел на её улыбку и чувствовал, как в душен рождается неведомая прежде сила.

— Я верю! — закричал я, раскидывая руки. И всё завертелось.

Тьма ударила по глазам ножом гильотины. Когда он упал, я обнаружил, что распростёрт на стволе древа у священного источника Иггдрасиль. Копьё по-прежнему торчало из моей груди, но я уже не ощущал боли. Я постиг, что такое боль, и она не могла меня уязвить. Легким рывком вырвав копьё, я сошёл с древа. Мимир с ухмылкой следил за мной. Я дал голове напиться.

— Ну, как путешествие? — поинтересовалась она.

— Занятное. Весьма занятное. Спасибо, что помог преодолеть страх.

— Всегда, пожалуйста, — откликнулся Мимир. — Мы ещё пригодимся друг другу. Ты поговоришь со мною?

— Нет, я спешу.

Губы Мимира скривились в новой ухмылке.

— Зачем спешить тому, кто владеет временем?

— Именно затем, что он знает ему цену! — отрезал я.

— Тогда верни око!

Я не стал спорить, хотя больше источник Одрёрир и не был нужен мне. Вынув правый глаз, я отдал его Мимиру, — тот поспешно упрятал добычу в рот. А затем я ушёл. По пути я передвинул назад время. Очутившись в чертогах Гладсхейм, я вызвал к себе Тора. Мы говорили довольно долго, вполне достаточно для того, чтоб об этом разговоре стало известно. В Асгарде предостаточно любопытных ушей. Теперь дело за Локи.

Сигурд 3.2. Кузнец

Заклинанья я знаю —

не знает никто их,

даже конунгов жены;

помощь — такое

первому имя —

помогает в печалях,

в заботах и горестях.

Речи Высокого, 146

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем третьем герое мы узнали о том, как Сигурд, сын Сигмунда, отправился в дальний путь, чтобы отомстить за смерть отца конунгу Хундингу. Преодолев множество преград, Сигурд достиг селения Хундинга, где вызвал на поединок двух сыновей Хундинга и их наставника Болена. Сразив обоих сыновей и ранив Болена, Сигурд отправился в обратный путь. Здесь, на вершине горы, он повстречал Хресвельга, пожирателя трупов, какой предрёк Сигурду его дальнейшую судьбу, а также сделал так, что Сигурд позабыл про пророчество.

Сим кончается слово вёльвы.

Я спустился с гор — голоден, зол и силён. В ближайшей деревне я разжился пищей и утолил голод, не забыв о припасах в дорогу. Мне оставалось не более десяти дней пути, и люди рода Сигмунда будут с радостью встречать своего конунга. Но тут захромал Грани. Надо же такому случиться, он сбил сразу пару подков! Кляня судьбу, я был вынужден слезть с коня и вести того на поводу. Так мы перешли через ручей, в котором плескалась форель, и вступили в долину. Вскоре впереди завиднелся дом, из почернелой трубы которого валил такой же чёрный дым. Собственно говоря, я сначала увидел тот дым, а уж потом, подойдя поближе, обнаружил само строение.

Странно, подумал я, кто бы мог поселиться один, на отшибе? Так мог поступить только кузнец. Решивши так, я дёрнул за повод и направился к дому. Хозяин встречал у дверей. Он был кряжист, высок, а здоровенным ручищам его мог позавидовать сам Винг-Тор[8K51]. Такому ничего не стоит не только согнуть подкову, но и лёгким движением сломать руку бесцеремонному гостю.

— Здравствуй, владелец здешних мест, — вежливо поздоровался я.

— Здравствуй, странник, — ответствовал великан. — Куда держишь путь?

— Домой. Но мой конь захромал.

Хозяин кивнул.

— Я заметил это издалека. Беда поправимая. На твоё счастье, я кузнец. Сейчас разведу огонь и подкую твоего жеребца. А потом ты подкрепишься и продолжишь путь.

Я ничего не имел против предложения покрепиться, тем более что, имея серебро, мог честно расплатиться с гостеприимцем.

— Благодарю тебя, хозяин.

— Меня зовут Регин, — представился здоровяк.

— А меня Сигурд, — сообщил я.

— Не тот ли Сигурд, сын славного Сигмунда, что сразил в бою чад недостойного Хундинга?

Я даже не попытался скрыть изумления.

— Но откуда ты знаешь?! Я шёл самым коротким путём. Могу поспорить, даже сам отец богов Один на своём восьминогом Слейпнире не смог бы меня опередить!

Кузнец улыбнулся, упрятав улыбку в бороде.

— Вести разносят не люди. Вести разносятся сами. Их приносят волки и вороны, их тихо шепчет ветер, они льются вместе со струящейся с гор водой. Я рад приветствовать отважного Сигурда, сына Сигмунда, в моём скромном жилище.

— Я тоже рад, достойный Регин, быть гостем в твоём доме, — не остался в долгу и я.

— Теперь расседлай коня, а я покуда вздую огонь.

Я принялся рассёдлывать Грани, а Регин удалился в пристроенную к дому кузню. Вскоре чёрный дым, вившийся над нею, сделался гуще. Затем кузнец вышел, держа засапоженный нож.

— Придержи коня. — С этими словами Регин принялся зачищать избитые копыта. Грани, обыкновенно волновавшийся во время такой операции, в этот раз вёл себя на удивление смирно. Закончив первую часть работы, кузнец принёс свежеоткованную подкову и ловко, меткими ударами её закрепил. За первой последовала вторая. Затем Регин отложил молоток и потёр руки. — Пройдись-ка с ним.

Я повиновался. Грани шёл ровно, с видимым удовольствием впечатывая в каменистую землю новую обувку.

— Ему нравится, — сказал я, с