Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

форму, вытягиваясь в хищные, словно змеиное тулово, полосы. Потом я отдыхал, а Регин начинал волшбу, какой владеет каждый кузнец. Он закаливал клинки в льдистой воде и кипящем масле, опускал их в густой настой горных трав, чтобы придать особую прочность и гибкость. С помощью двух точил лезвия доводились до бритвенной остроты, после чего на клинок насаживалась рукоять. Её Регин ковал из стали с примесью серебра, а в навершие рукояти вставлял яркий камень — красный, зелёный, густо-синий. Ещё на рукояти вырезывалась руна смерти — магический знак, какой принесёт в бою удачу владельцу меча. И на моём Трунгнире была подобная руна, но Регин рисовал свои по другому.

— Я знаю больше, чем ваши кузнецы! — подмигнув, сообщил он. — Их руна обеспечивает победу над человеком, моя же делает сильным в бою против любого существа, будь то порождение рода людского, грязный цверг или ётун. Моя руна действенна против Дракона, а если повезёт, принесёт удачу в даже бою против светлого бога.

— Драконов не существует, — сказал я. — Это — сказка.

В ответ на мои слова кузнец лишь усмехался и продолжил чертить резцом причудливо извивающиеся линии волшебного знака. Закончив работу, он протянул готовый меч.

— Держи, это подарок.

— У меня уже есть! — попытался воспротивиться я.

— Бери! — настаивал Регин.

— Но Трунгнир не хуже!

Регин буквально всунул меч в мою руку.

— Этим клинком ты сразишь Дракона.

— Драконов нет! — повторил я.

Кузнец пропустил мои слова мимо ушей.

— Кстати, твой новый меч также имеет имя, запечатлённое в руне. Его зовут Грам.

— Грам, — повторил я. — Ч'удное имя.

Регин кивнул головой, соглашаясь.

Покуда солнце ползло к закатной кромке Мидгарда, он сделал три меча, и я приложил ко всем руку. А вечером Регин изготовил обильный ужин. Порядком вымотавшись за этот день, я ел и пил с жадностью, чем доставлял удовольствие хлебосольному хозяину. С усмешкой поглядывая на меня, Регин сказал:

— Как много в тебе жизни! Невольно завидуешь…

— Чему тут завидовать, — ответил я, с трудом ворочая языком в набитом рту. — Ты тоже мало похож на развалину.

— Я не об этом. Я вовсе не имел в виду твою молодость и силу. Я говорю о жажде жизни, что не сопоставима ни с молодостью, ни с силой. Ведь бывает так, что дряхлый старец полон жизни, а сильный юноша уже пресыщен ею и готов отправиться в иной, отнюдь не лучший мир.

Я старательно жевал, не соглашаясь и не возражая, и Регин продолжил:

— Да что там старец или юноша. Случается, что целые народы подвержены жажде смерти. Могучие племена приходят в мир лишь с тем чтобы исчезнуть. И всё потому, что они боятся жизни больше, чем смерти, и грезят о скором приходе последней.

Я с усилием протолкнул неподатливый кусок, направляя в желудок, и, сопроводив его глотком пива, выперхнул:

— Т-такое бывает?

— Ещё как бывает! — незамедлительно откликнулся Регин. Если желаешь, я поведаю тебе историю, почти сказку о людях, жаждущих жизни, и о людях, бегущих от неё. Но предупреждаю, эта история не будет короткой, ибо она продолжается и по сей день.

— Рассказывай свою сказку, — велел я. — Я готов слушать, даже если она будет длинной.

Подлив себе в кубок пива, Регин начал рассказ.

— Это случилось давно, когда деревья были большими. В те времена люди ещё не поделились на племена и жили вместе — одной большой семьёй. И не было богов, люди не успели придумать их.

Подобное утверждение показалось мне кощунственным, и я немедленно возразил:

— Боги были всегда.

Кузнец утопил улыбку в своей бородище, но спорить не стал.

— Будь по-твоему. Боги были, их было много, и они были самыми разными. Но не в этом суть. Я веду рассказ о людях. Они были самые разные — белые и чёрные, красные и жёлтые…

Я вновь не выдержал и воскликнул:

— Разве люди бывают разной масти, подобно коням?

— Бывают, — ответил Регин.

— Но почему мне в таком случае не приходилось встречать вороных или пегих людей?

— Наверно потому, что ты видел лишь людей Вёрланда.

— А разве существуют другие земли?

— Конечно. Есть черепаха, есть слоны. Эти слоны, а их три, держат в хоботе по букету роз, каждая из которых — страна. Наш Вёрланд лишь один-единственный бутон, а кроме него есть ещё десятки и сотни. И там живут самые причудливые обликом люди. У одних кожа светла, как снег, у других — чёрной сажи, у третьих — словно облита солнечными лучами. Но люди разделились не так уж давно, а были времена, когда они жили вместе.

— И как давно это было?

Регин дёрнул могучими плечами.

— Не знаю. Вернее, я не могу определить, что значит давно или недавно. Время невозможно исчислить столь неопределённой мерой. Но это было. Люди жили все вместе и были счастливы. Они охотились, занимались рыбалкой, пасли коров и овец, выращивали ячмень, горох, овощи и травы. И люди были разными как по своему облику, так и по своей сути. Одни были храбрыми, другие — трусливыми, один — деятельными, другие — бездельниками, одни любили тепло, другим нравился холод. В те времена мир был странен, хотя тебе он может показаться совсем обыденным. В те времена мир был суров, и им правил ледник, огромный и могущественный, покрывавший своею хладной шкурой большую часть земли. То была эпоха вечной зимы, схожей с той, что ждёт человека мир впереди, когда придёт миг Рагнарёк.

— Фимбульветр[8K52], — вставил я.

— Да, именно Фимбульветр, Зима великанов, длящаяся вечно. Необычайно трудно было для человека жить в подобных условиях, но люди сумели приспособиться. Они охотились на диких животных и шили из их шкур одежды, какие спасали от холода. Они разжигали костры, дававшие тепло и сладкую пищу, так как от сырого мяса ныли желудки. И они не корили тяжёлую жизнь. Напротив, они славили грозный и жестокий лёд, почитали его, словно бога. Ведь этот лёд заставлял их бороться за жизнь, он давал людям силу. Человек, дерзнувший наравне спорить с гигантским, грозно вздымающим сверкающие пики ледником ощущал себя могучим. Человек, осмелившийся встать наперекор стихии, ощущал себя великим.

Регин кашлянул и промочил горло.

— Но вдруг случилось ужасное. Замечу, ужасное всегда случается вдруг. Ледник внезапно ослаб и начал отступать. Он уползал высоко в горы, ставя человека пред выбором — что делать дальше. Одним людям понравилось пришедшее на смену холоду тепло и обилие. Они возжелали ещё большего и направились навстречу поднимающемуся из долин теплу. Это были те, кто вечно ищут лёгкой и сытной жизни. Другим было