Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

На этот раз я засмеялся.

— Ты не веришь мне? — обиделся Регин. — Можешь убедиться сам.

Я не стал спорить и, поднявшись, приложил голову к груди кузнеца. Регин не обманул — в его груди и впрямь дробно стучали два молоточка. Я отступил в сторону, смущённый и, не скрываю, слегка испуганный. Кузнец поспешил успокоить меня.

— Не бойся, я не причиню тебе вред. В отличие от собратьев я хорошо отношусь к людям. Ты далеко не первый, кому я помог, я помогаю многим. Но сейчас я нуждаюсь в твоей помощи.

Тревога, вошедшая в моё сердце с признанием Регина, утихла. Я ощутил себя польщённым от того, что ко мне обратился за помощью великан. Это означало, что отвага и сила Сигурда признаны в этом мире.

— Ты был гостеприимен ко мне, — осторожно начал я. — Но как я могу помочь?

— Сейчас поясню. — Регин взял паузу, после чего продолжил рассказ. — Я сын великана Хрейдмара. Мой отец владычествовал над обширными землями у реки Вадгельмир. Не так давно светлые асы Локи и Хёнир, посетившие эти земли, случайно убили камнем моего брата Орта. Асы признали вину и уплатили положенную виру. Они отдали отцу золото, взятое у местного карлика. Отец принял виру и спрятал полученное сокровище. Я и мой брат Фафнир остались недовольны тем, как отец поступил с вирой. Мы потребовали выделить каждому свою долю. Но отец отказался, обвинив нас в дерзости и высокомерии. Тогда Фафнир убил его и завладел богатством. Он обещал поделиться со мной, но, обретя власть, отказался от данного обещания. — Регин вздохнул. — У меня всегда были хорошие отношения с братом. Он был неизменно дружелюбен ко мне. Но с богатством в нашу семью пришёл раздор. Фафнир возненавидел меня. Он даже попытался меня коварно убить, а когда я раскрыл его замысел, силой изгнал из отцовских владений. Я был вынужден удалиться в изгнание и поселиться в этих краях. Чтобы заработать себе на пропитание, я занялся кузнечным делом. А Фафнир тем временем повелевает над землями у реки Вадгельмир. Обратяся в Дракона, он стережёт сокровище, похищенное у отца. Это стало целью его жизни. Он позабыл о еде, питье и удовольствиях. Он только и делает, что стережёт утёс, на каком запрятано сокровище. Денно и нощно, не смыкая громадных глаз, Фафнир ходит вокруг утёса, убивая каждого, кто осмеливается приблизиться к нему. Он обратил свою суть в жестокую злобу и заковал сердца в стальной панцирь, неподвластный ни мечу, ни копью, ни иной стали.

Кузнец умолк. Лицо его было пасмурно. Я понимал, что он неспроста завёл сей разговор. Но я решил молчать, пока Регин сам не скажет, чего хочет от меня. Тот, напротив, рассчитывал, что я спрошу его или, по крайней мере, вставлю фразу. Повисла тяжёлая, осязаемая на ощупь пауза. Лишь негромко потрескивала, роняя на стол капли, свеча, да вздыхал за окном Грани. Убедившись, что я упорствую в молчании, Регин был вынужден открыть рот.

— Сигурд, друг мой, ты должен помочь мне.

— Я готов. Что я должен сделать? — спросил я, прекрасно зная ответ.

— Ты должен убить Фафнира, моего брата!

Если вы думаете, что меня шокировала эта просьба, вы ошибаетесь. Брат ненавидит брата и желает убить его — в этом не было ничего необычного.

— Но как я смогу это сделать? Ведь ты же сам сказал, что Дракон заковал сердца в стальную броню. Он неуязвим.

— Не совсем так. Да, он неуязвим для твоего меча. Но мой меч, закалённый в священных травах и обладающий силой рун, сумеет рассечь даже стальную броню. Да, он заковал сердца, но оставил уязвимым брюхо, орган, не менее важный, так как питает сердца. Я научу тебя, как умертвить брата.

Голос Регина был резок, в глазах горел огонь ненависти. Неровное пламя свечей ломало лицо кузнеца бликами, придавая тому уродливо жестокое выражение.

— Скажи, Регин, ты хочешь убить брата лишь потому, что желаешь завладеть сокровищем? — поинтересовался я.

— Да, — ответил кузнец, но тут же поправился. — Не только. Я хочу отомстить ему. Он убил моего отца и нанёс смертельное оскорбление мне. Он завладел землями нашего рода. Я хочу отомстить так, как ты отомстил Хундингу.

— Да, но я мстил Хундингу собственноручно.

— Быть может, ты подозреваешь меня в трусости? — холодно поинтересовался кузнец.

Я сделал вид что размышляю. Но Регин не был похож на труса.

— Нет.

— Дело в том, что я не могу убить Фафнира сам. Он заколдован для меня, великаны обладают умением накладывать заклятия на родных. Отец доверял нам и не позаботился об этом, а вот Фафнир, заняв отцовский престол, первым делом наложил на меня заклятие, с тем чтобы я не мог причинить ему зло. Я могу лишь направить руку, вложив в неё меч, но не вправе держать этот меч сам.

— Ты знаешь, как убить Фафнира?

— Да! — горячо воскликнул кузнец.

— В таком случае, считай, что мы договорились. Мы убьем Дракона завтра же!

И мы звонко сдвинули кубки, скрепляя заключённый договор.

Фенрир 4.2. Вой о песчаных дюнах: лирично

Цапля забвенья

вьётся над миром,

рассудок крадёт;

крылья той птицы

меня приковали

в доме у Гуннлёд

Речи Высокого, 13

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем четвёртом герое мы познакомились с гигантским Волком Фенриром и услышали от него множество историй. Фенрир рассказал о том, как был закован коварными Детьми Солнца в незримые цепи Лединг и как в отмщение он откусил длань могучего аса Тюра. Также мы узнали историю сотворения мира и почерпнули немало полезных сведений о Семье Детей Солнца, владычествующей над мирами.

Сим кончается слово вёльвы.

Солнце, встающее над миром. Луна, возжигающая нетленное око во тьме. Звезды, бегущие в бесконечности и дождём желаний падающие на каменистый блин, именуемый Земля. Части света, разорванные, как каравай, на краюхи материков. Великая вода, оборачивающаяся океанами, морями, великим и малыми реками, а также тем безымянным ручейком, из какого исходит всё. Пики гор, такие недостижимые и манящие. Бескрайние степи, пахнущие горьким запахом полыни, чабреца и конской мочи. Холмы и долины, обильные гроздью и колосом, рощи и дубравы, шелестом листьев отмечающие причудливый бег ветра. И льды, как я мог забыть о вас, льды — сверкающие изумрудами шишаки, грозно венчающие вкопанные по самую шею главы великанов; и снега — ослепительные белоснежные накидки, что кокетливо набрасывает