Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

class="p1">Он не спешил нападать. Стоял на четвереньках, цепляясь когтями за камень, и рычал, низко, срываясь на утробный хрип. Я чувствовал, как по телу пробегает волна страха, холодная, липкая. Усиление в венах взвыло, требуя боя.

Я сделал шаг в сторону, выискивая позицию. Но он прыгнул первым. Лапа с когтями ударила сверху — я успел подставить клинок, но сила удара сбила меня с ног. Кольчуга спасла от смертельных ран, но дыхание выбило начисто. Я перекатился, едва уйдя от зубов, которые щёлкнули там, где секунду назад была моя шея.

— Ну давай… — прохрипел я и поднялся.

Оборотень снова прыгнул. В этот раз я встретил его сгустком огня прямо в грудь. Пламя взорвалось, осветив карниз, но тварь не упала. Она заревела и только разозлилась, вцепившись когтями в камень и рванувшись ко мне.

Мы сцепились. Клинок в одной руке, пламя в другой. Каждый удар отзывался болью. Я раз за разом пытался достать сердце, но он был быстрее, сильнее, будто сама скала ожила. Когти скользнули по кольчуге, оставив вмятины и полосы. Одно движение — и я почувствовал, как горячая кровь бежит по боку.

Я врезал клинком в плечо, он завыл, но тут же лапа обрушилась мне на спину. Меня прижало лицом к камню. Едва-едва успел согнуться, чтобы зубы не сомкнулись на шее. Внутри всё кричало — ещё чуть-чуть, и конец.

Тогда я собрал остатки сил. Сжал зубы и, сжав кулак, вогнал сгусток огня прямо ему под челюсть. Вспышка ослепила, запах палёного меха ударил в нос. Он отпрянул, и я, хрипя от боли, всадил клинок снизу вверх, прямо в грудь.

Рёв оборвался, зверь дёрнулся и рухнул в сторону, сшибая камни. Его тело скатилось вниз, исчезнув во мраке.

Я остался стоять на коленях, дрожа, едва удерживая клинок в руках. Каждый вдох был похож на нож, вонзающийся в рёбра. Но я был жив. Ещё один шаг и посмотрел наверх. Скала темнела выше, и там ждала следующая проверка.

Я поднялся, с трудом опираясь на клинок, словно он был посохом. Плечо горело от глубокой раны, бок ныл, кольчуга звенела, пока я двигался. Но хуже всего был не физический урон, а пустота внутри — магия уходила, силы таяли, и впервые за эту ночь понял: запас не бесконечен.

Оборотень был сильнее всех, с кем я сталкивался раньше. А ведь это не вершина. Таких наверняка ещё несколько, и каждый шаг к вершине будет стоить дороже.

Я заставил себя остановиться и вдохнуть глубже, выровнять дыхание. Не просто идти дальше — а просчитывать. Сколько ещё врагов? Какой запас сил мне нужен, чтобы добраться до рассвета? Убеждать себя, что кольчуга спасёт от каждого удара — глупо. Она уже едва держалась. Один точный выпад в незащищённое место, и конец.

Я сел на камень, вытащил из мешка ядро одной из убитых тварей. Оно было тёмным, с тусклым внутренним свечением. Положил в ладонь, позволил энергии пройти сквозь себя. Сила вошла неохотно, будто ядро сопротивлялось, но всё же часть усталости отступила. Не полностью, но хватило, чтобы снова подняться.

— Беречь силы… — пробормотал я вслух, словно убеждая сам себя. — Не геройствовать. Думать.

Я сжал кулак. На этот раз я должен выжить не только упорством, но и головой. Пусть ночь будет длинной — я обязан прожить её до конца.

Я двинулся дальше, шаг за шагом, заставляя ноги слушаться. Скала впереди возвышалась чёрным зубцом, и каждый метр вверх казался вечностью. Но тут… мир изменился.

Не хрустели камни под сапогами, не тянулись тени. Вдруг всё стихло. Даже собственное дыхание показалось чужим. Я остановился, обернулся — и понял, что вокруг больше нет привычного ландшафта. Словно кто-то смахнул краски с холста и нарисовал новый фон.

Позади меня — не равнина, а бездонная тьма. Впереди — узкая тропа, висящая в пустоте.

— Ну здравствуй, — раздался голос. Он не звучал снаружи. Он вибрировал внутри головы, резонируя в костях. — Бежишь вверх? Думаешь, выживешь?

Я не ответил.

— Всё равно падёшь, — продолжал голос. — Как твой отец, как все твои братья. Ты — слабый. Ты всегда был слабым.

Я стиснул зубы, сделал шаг вперёд. Тропа под ногами зашаталась, будто проверяя решимость.

— Хочешь доказать обратное? — прошипел голос. — Тогда взгляни.

И прямо передо мной, в полумраке, возникли лица. Лицо Влада, бледное, искажённое ужасом. Лицо Маши, залитое слезами. Лицо Кири, искажённое отчаянием. Они тянули ко мне руки — не с просьбой, а с упрёком.

— Ты их бросил, — голос был теперь тише, но режуще-холодный. — Ты обрёк их на смерть, чтобы спасти себя. Разве это не так?

Я чувствовал, как пальцы сжимают рукоять клинка до боли. Всё внутри требовало крикнуть, что это ложь, что я не предавал… но слова застряли в горле.

Тропа впереди сужалась, и чтобы идти дальше, нужно было шагнуть прямо сквозь эти образы. Сквозь их упрёки.

Я сделал вдох, затем выдох. «Это иллюзия. Проверка. Не больше». Но сердце колотилось так, будто всё это было реальностью.

Я шагнул вперёд.

Шаг вперёд дался тяжелее, чем удар в бою. Я прошёл сквозь лица — и они растворились, оставив после себя лишь пустоту и тошнотворное чувство внутри. Но тропа не кончилась.

Дальше меня ждали другие образы.

На этот раз — я сам. Стою напротив себя, целый, уверенный, без ран, без усталости. В глазах — спокойствие и насмешка.

— Ты надрываешься, — сказал мой двойник. Голос звучал ясно, не в голове, а в воздухе. — А зачем? Ты мог бы просто уйти. Жить. Найти себе место в столице. Забить на все эти войны, на караваны, на чужие жизни. — Он усмехнулся. — Ты ведь этого хочешь? Простой жизни. Но сам же и отрезал себе путь.

Я молчал.

— Зачем геройствовать? — продолжал он. — Тебя никто не просил. Ни твой отец, ни братья, ни те, кого ты спасал. Зачем ты всё это тащишь на себе? Ради кого?

Я сжал кулаки.

— Ради себя, — выдавил я наконец. — Потому что я так решил.

Двойник покачал головой, будто с сожалением.

— Нет. Ты врёшь. Ты тащишься, потому что иначе — пустота. Без этого ты — никто.

Его глаза вспыхнули синим холодным светом, как у той фигуры на равнине. Я понял: это уже не просто иллюзия. Это они. Те, кто наблюдает. Те, кто пробует меня на прочность.

Я